Книга Развод с драконом. Платье для его новой невесты, страница 78 – Лилия Тимолаева

Элира чувствовала, как зал смотрит на них, не слыша слов и оттого придумывая свои. Ей хотелось отступить. Хотелось сказать резко, чтобы снова стало легче держать расстояние. Но он не просил вернуть брак. Не просил доверия. Не пытался сделать своё раскаяние её обязанностью.

Это было новое. Маленькое. Недостаточное.

Но настоящее.

— Прощение не возвращает доверие, — сказала она.

— Знаю.

— И не отменяет последствий.

— Знаю.

— И не делает вас человеком, которому я снова обязана верить.

Он чуть склонил голову.

— Я не стану требовать.

Элира посмотрела на клятвенный круг, где Селеста ждала в белом платье, прекрасная и неподвижная, словно статуя в храме чужой правды.

— Тогда докажите не словами, — сказала она. — Когда платье заговорит, не отворачивайтесь.

В его глазах вспыхнуло золото.

— Не отвернусь.

Он вернулся к кругу.

Элира отошла к мастерицам. Тессия смотрела на неё с вопросом, Мирта — с тревогой, но никто ничего не спросил. Правильно. Эта минута была не для чужих ушей. И не для немедленного решения. Некоторые слова должны были лечь в память, как стежок в скрытый шов: не видны снаружи, но держат ткань там, где она может разойтись.

Обряд начался.

Старший церемониймейстер поднял жезл, и линии клятвенного круга на полу загорелись мягким серебром. Пламя в чашах вытянулось выше. Родовой кубок на постаменте наполнился светом, хотя никто к нему не прикасался. В зале стало жарче, но не от обычного огня. Элира почувствовала, как ткань платья откликается на силу рода: подол чуть дрогнул, высокий ворот стал жёстче, белые нити у сердца натянулись.

Селеста сделала первый шаг в круг.

Платье осталось белым.

Второй.

Чёрные перья на рукаве не сдвинулись.

Третий.

Свет пробежал по подолу тонкой линией и исчез.

Элира не дышала глубоко, чтобы не сбить собственную внимательность. Она смотрела не на лицо Селесты, а на платье. Лицо могло лгать. Ткань — нет, если ей не мешали.

Рейнар взял Селесту за левую руку. Правую, с чёрными перьями, она держала свободно, как требовал обряд у кубка. Их пальцы соприкоснулись. В зале кто-то всхлипнул — возможно, от напряжения, возможно, от красоты момента, который всё ещё выглядел как свадьба.

Вот в этом и была жестокость.

Ловушка сохраняла форму праздника до последнего.

Церемониймейстер произнёс древние слова. Элира понимала их не полностью, но память тела подсказывала смысл: дом открывает огонь, глава рода принимает клятву, входящая в род называет своё намерение, ткань свидетельствует, кубок отвечает.

Селеста повторяла положенные строки без запинки.

Голос у неё был чистый, мягкий и достаточно громкий, чтобы слышал весь зал. Она говорила о верности дому, о сохранении огня, о чести имени Вейр. Ни одно слово не дрогнуло. Ни одна складка платья не шелохнулась лишний раз.

Совет начал успокаиваться.

Элира видела это по лицам. У старшего советника разгладился лоб. Одна из дам у колонны уже наклонилась к соседке, готовая прошептать, что бывшая жена снова преувеличила. Даже несколько Вейров справа обменялись осторожными взглядами: может быть, знак на рукаве был испытанием, а не обвинением?

Слишком рано, подумала Элира.

Правильная ложь никогда не раскрывается на первых словах. Она ждёт самого важного.

Церемониймейстер опустил жезл.

— Леди Селеста Морвейн, входящая в дом Вейр, коснитесь родового кубка и произнесите клятву сердца.