Книга Развод с драконом. Платье для его новой невесты, страница 80 – Лилия Тимолаева

— Поздно, — сказала она.

И договорила клятву:

— …как свою.

В тот же миг платье стало чёрным от ворота до подола.

Глава 11. Платье, которое сказало правду

Чёрный цвет не просто покрыл платье.

Он раскрылся.

Сначала Элира решила, что ткань сгорела без пламени, что обличительный шов не выдержал клятвы и теперь рассыплется на глазах у всего зала, оставив после себя только позор мастерицы и новую победу Селесты. Но уже в следующую секунду поняла: нет. Ткань не разрушалась. Она становилась тем, чем должна была стать с самого начала, — не нарядом, а свидетельством.

От высокого ворота до подола по платью прошла глубокая, живая чернота. Не мёртвая, не грязная, не похожая на сажу после пожара в ателье. В ней двигался свет — тонкие серебряные линии, сотканные Элирой ночью, вспыхивали одна за другой и складывались в узор, который зал ещё не успевал прочитать.

Селеста стояла у родового кубка с поднятой рукой, и пальцы её всё ещё лежали на краю чаши. Пламя в кубке стало ослепительно-белым, потом дрогнуло и разделилось на две струи: одна потянулась к Рейнару, другая — к чёрному рукаву Селесты.

Зал взорвался голосами.

Кто-то вскрикнул. Одна из дам у колонны отступила так резко, что задела серебряную чашу, и огонь в ней взметнулся выше человеческого роста. Советники поднялись со своих мест почти одновременно. Старший советник что-то требовал, но его слова тонули в гуле. Род Вейр справа пришёл в движение, как тёмная стена, по которой прошла трещина.

Элира стояла среди мастериц и смотрела только на платье.

Не на лицо Селесты. Не на Совет. Не на Рейнара, который уже шагнул к клятвенному кругу. На ткань.

Потому что сейчас говорила она.

Чёрный подол дрогнул, поднялся на невидимом ветре и вдруг стал похож на раскрытую книгу. По нижней кромке пробежали серебряные стежки — те самые, которые Элира вела по выкройке Лиарны, оставляя путь для правды. Стежки вспыхнули, и над тканью возникло первое изображение.

Не настоящее, не плотное, а сотканное из света и тени.

Архив Вейров.

Длинный стол. Тёмные шкафы. Раздел Корвэн, раскрытый чужой рукой. Женская фигура в светлом плаще склонилась над образцами старых узоров. Лица не было видно, но на запястье блеснула серебряная брошь в форме падающего крыла. Рядом стоял человек в плаще свидетеля Совета. Он держал печать, позволяя ей коснуться страницы.

Зал стих так резко, будто кто-то перерезал все голоса одной нитью.

Элира услышала, как рядом с ней Мирта едва слышно прошептала:

— Это она…

Тессия не ответила. Даже она молчала.

Изображение сменилось.

Теперь ткань показала маленькую комнату с зеркалом. Селеста стояла перед ним не в голубом платье и не в белой сорочке, а в простой тёмной одежде без родовых знаков. Рядом лежали документы Морвейн. Не раскрытые, не подписанные — разрезанные по старому сгибу и сшитые заново тонкой нитью, которую обычный глаз не увидел бы. На столе рядом горел знак падающего крыла.

Элира не знала всех тонкостей дворцовых бумаг, но поняла достаточно.

Родословную не просто подделали. Её сшили, как платье, — чужими краями, чужими печатями, чужими свидетельствами. И Селеста носила имя Морвейн так же, как сейчас носила чёрное платье: красиво, уверенно, до первого настоящего шва.