Книга Развод с драконом. Платье для его новой невесты, страница 77 – Лилия Тимолаева

Ему не доверял зал.

Он не доверял залу.

И между ними должна была пройти женщина в платье, которое шила его бывшая жена.

Когда двери открылись, по залу прошёл вдох.

Селеста вошла медленно.

Белое платье поймало свет всех чаш сразу, и ткань будто засветилась изнутри. Подол скользил по камню без единого шороха, высокий ворот подчёркивал тонкую шею, волосы лежали мягкой светлой волной. Чёрные перья на правом рукаве не вызвали отвращения — наоборот, зал не сразу понял, что смотрит на знак опасности. Сначала все увидели красоту.

Вот почему красота была так опасна.

Она давала лжи несколько лишних ударов сердца.

Кто-то тихо ахнул. Потом ещё кто-то. Шёпот пошёл по галереям, как ветер по сухому шёлку.

— Боги старых домов, — прошептала Тессия. — Какая же она в нём красивая дрянь.

— Тессия.

— Молчу. Но это правда.

Элира не стала спорить.

Селеста действительно была прекрасна. И эта красота не отменяла ничего. Ни пожара. Ни чёрного пера у порога. Ни исчезнувшего челнока. Ни сделки в комнате поправки. Ни слов: ты всё равно не успеешь его спасти.

Селеста дошла до края клятвенного круга и остановилась.

По порядку обряда Рейнар должен был сделать три шага навстречу невесте, принять её руку и ввести в круг. Он шагнул. Один раз. Второй. На третьем движении его взгляд скользнул в сторону боковой арки.

К Элире.

Это длилось мгновение, но она поняла: он просит её подойти.

Не как жену. Не как женщину, к которой внезапно вернулась нежность. Как мастерицу, без которой обряд сегодня не имеет права начаться.

Элира вышла из ряда мастериц.

В зале сразу стало тише. Она чувствовала взгляды спиной, плечами, кожей. Ещё несколько дней назад её стояние в центре такого зала было унижением. Теперь каждый её шаг был частью работы.

Она остановилась у границы круга.

— Мастер Арн, — произнёс Рейнар официально. — Платье готово к клятве?

Элира посмотрела на Селесту.

Та улыбалась едва заметно. На лице — спокойствие, в глазах — ожидание.

Элира перевела взгляд на рукав, на подол, на белую линию у сердца. Никакого нового пятна. Никакого предупреждения. Ткань ждала слов.

— Готово, — сказала она. — При условии, что клятва будет произнесена без подмены.

Советник резко двинулся, но Рейнар поднял руку, останавливая его.

— Условие принято.

По залу прошёл шёпот.

Селеста опустила глаза.

— Я не боюсь правды.

Элира отошла, но Рейнар вдруг произнёс тише:

— Одну минуту.

Старший церемониймейстер недовольно нахмурился.

— Ваша светлость, порядок…

— Одну минуту, — повторил Рейнар, и на этот раз в голосе прозвучал дракон.

Спорить никто не стал.

Он сделал шаг к Элире, так, чтобы зал видел их, но не слышал. Селеста осталась у края круга. Совет затаил недовольство. Мастерицы за спиной Элиры замерли.

— Я не имею права просить об этом сейчас, — сказал Рейнар тихо.

— Тогда не просите.

Он принял удар взглядом.

— Простите меня.

Элира не ответила сразу.

Слова были простые. Не украшенные оправданиями, не обложенные объяснениями о Совете, долге, роде, давлении, страхе за будущее. Просто “простите меня”. И именно поэтому они задели сильнее, чем могли бы задеть длинные речи.

Рейнар смотрел прямо.

— За Совет. За развод. За то, что позволил ей стоять рядом. За платье. За семь лет, в которых я слышал всех, кроме вас. Я знаю, это не исправляет ничего. Но я должен был сказать до обряда. Не после, когда правда заставит меня выглядеть лучше. До.