Книга Развод с драконом. Платье для его новой невесты, страница 90 – Лилия Тимолаева

— Зачем?

— Чтобы больше никто не мог сказать, что вы преувеличили. Что вы были удобной жертвой обстоятельств. Что развод был холодной необходимостью, а не моей жестокостью, которой я позволил стать публичной.

Он говорил ровно. Не так, как прежде, когда за каждым словом стояла привычка быть правым. Теперь за словами стояла работа. Долгая, неприятная, сделанная не перед ней, а прежде всего перед самим собой.

— Это не вернёт доверие, — сказала Элира.

— Я знаю.

— Не смоет того, что было.

— Знаю.

— И не означает, что я должна принять вас обратно в свою жизнь.

Рейнар поднял глаза.

— Я пришёл не за тем, что вы должны.

Она усмехнулась, но без прежней остроты.

— Странно слышать это от вас.

— Странно говорить.

Он впервые за вечер почти улыбнулся. Очень слабо. Без уверенности, что имеет право.

Элира взяла документ.

Не раскрыла. Просто почувствовала вес бумаги.

— Что ещё?

— Сегодня Совет окончательно разорвал решения, которыми ваша работа после первой церемонии была ограничена правом Вейров.

— Я уже получила свиток.

— Это решение Совета. А это — моё.

Он положил рядом второй лист.

— Дом Вейр отказывается от любого права на мастерские Арн, на ваши обрядовые швы, на ваши будущие заказы и на ваше имя. Даже если когда-нибудь вы решите заключить новый союз с кем бы то ни было, ваша печать останется вашей.

Элира медленно подняла на него глаза.

Вот это было уже не извинение.

Это было действие.

Не красивое, не громкое, не рассчитанное на зал. Но такое, которое меняло основу. Рейнар отказывался не от красивого жеста, а от рычага, который когда-то позволил ему держать её жизнь в руках и называть это защитой договора.

— Вы понимаете, что подписали? — спросила она.

— Да.

— Даже если я никогда не вернусь?

— Особенно тогда.

Элира молчала долго.

В соседней комнате тихо скрипнула половица. Наверное, Тессия подслушивала. Или Мирта. Скорее обе. Элира не стала их прогонять. В этом доме никто больше не должен был бояться правды за закрытой дверью.

— Почему сейчас? — спросила она. — Не в день, когда Селесту увели? Не когда Совет начал рушиться? Не когда город стал повторять моё имя?

Рейнар посмотрел на её руки. Не на лицо, не на ткань, а на пальцы с застарелыми следами уколов.

— Потому что тогда любое моё слово звучало бы как попытка удержать вас рядом после того, как вы спасли мой дом. Я должен был сначала отпустить всё, чем мог бы давить. И только потом прийти.

Это был хороший ответ.

И именно поэтому Элире стало труднее.

Плохому ответу легко отказать. Красивой лжи — тем более. А вот с человеком, который наконец начал понимать, приходилось быть честной не только с ним, но и с собой.

— Чего вы хотите, Рейнар?

Он не ответил сразу.

В прежние дни он сказал бы: “Вернуть вас”. Или “исправить ошибку”. Или “предложить вам место”. Все эти слова были бы неправильными, и оба знали это.

— Второго шанса, — сказал он наконец. — Не на старый брак. Не на прежний дом. Не на то, чтобы вы снова стали герцогиней Вейр и жили по моим решениям. Шанса стоять рядом, если когда-нибудь вы позволите.

Элира посмотрела на ткань, натянутую на раме.

Платье для себя.

Она ещё не сделала ни одного стежка, но уже знала, каким оно должно быть. Не белым свидетельством чужой клятвы. Не чёрным приговором чужой лжи. Светлым, но живым. С открытым воротом, потому что она больше не прятала голос. С рукавами, удобными для работы. С внутренней нитью Арн у сердца. И без единого шва, который принадлежал бы кому-то, кроме неё.