Книга Сага о Северных островах, страница 29 – Наталья Бутырская

Отец увидел, как я кручу в руках ложку, нахмурился. Пришлось убрать. Надо будет смастерить себе что-нибудь вроде костяных рун, как у Эмануэля.

— Ладно, — с трудом проговорил Альрик. — Рысь, спроси, сможет он сделать так, чтобы я измененным не становился. И много ли времени займет.

Живодер расплылся в счастливой улыбке, услыхав вопрос Леофсуна, вскочил, зашел хёвдингу за спину, глянул так, потом эдак. Перестал улыбаться. Задумался.

— Говорит, сложно будет, — Рысь потряс головой, словно не в силах поверить тому, что услышал. — Говорит, что ты будешь еще усыхать, и непонятно, как и где лучше узор положить, чтобы он не исказился ненароком.

Эрлинг хлопнул ладонью по столу.

— Вот недаром мне чудилось, будто ты переболел чем-то. Поусох!

— Есть такое, — передернул плечами хёвдинг. — Я думал, что это Бездна так шалит. Может, узоры смогут и это остановить?

Выслушав слова Рыси, Живодер замахал руками.

— Нет, — пересказал его ответ Леофсун. — Это не Бездна творит! Так и должно быть.

Эмануэль сморщил высокий лоб, потер обрубленные кончики пальцев и вдруг негромко рассмеялся.

— А ведь безднов отпрыск прав. Это не Бездна и не проклятье. Это твой дар.

— Как это?

— Дар меняет человека. Пока хускарл, изменений нет, тело привыкает к дару. С каждой полученной руной дар чуть-чуть усиливается. И когда становишься хельтом, дар уже настолько силен, что меняет под себя человека. Тот, кто получил силу, становится выше и мощнее. У бегунов удлиняются ноги, у пловцов и ныряльщиков расширяются плечи и грудь. У остроглазых увеличиваются глаза. Ты же получил в дар ловкость, верно? А ловкачу широкие плечи и мощные руки только помеха.

— И с каждой руной я буду становиться меньше? — ошарашенно спросил Альрик.

Кажись, даже он не слыхал о подобном. Я думал, что тот же Ньял Кулак родился таким крепышом, а это дар так его поменял! О премудрый Мамир, а каким я стану после десятой руны? У меня куда пойдет? Неужто уши заострятся и хвост вырастет? Не стану же я волком по правде?

Другие ульверы тоже призадумались.

— А рост у тебя разве другой нынче? — спросил Эмануэль. — Ведь нет. Так что будешь худым и гибким, но с дитем не спутают.

Снова вмешался Живодер.

— Говорит, что понял, как резать. И готов хоть сейчас начать, — сказал Рысь. — Первую часть может сделать сейчас, потом надо выждать, пока заживет, а после ко второй приступать. А потом к третьей. Три части всего. Резать будет по груди и спине. Узор хитрый, но красивый. Домну не обидится.

— Не обидится? — разозлился Альрик. — Да плевать мне…

Эмануэль положил изуродованную руку хёвдингу на плечо, как это прежде делал Тулле.

— Всё правильно он говорит. Сейчас в тебе частичка Бездны, и если запереть ее, сама Бездна может рассердиться. И тогда только Мамир знает, что с тобой будет. То ли болезнь налетит, то ли безумие станет понемногу подтачивать тебя изнутри, то ли все твари начнут охоту на твой хирд. Если этот бритт может сделать так, чтобы она не обиделась, лучше его послушать.

В дверь постучали. Вошла мама, окинула взглядом нетронутые угощения, спросила, всё ли гостям по нраву, принести ли еще чего.

Отец посмотрел на затухающие огоньки масляных ламп, на наши суровые лица.

— Масла надо подлить. В очаг дров подкинуть. И принеси уже пива. Хватит уже всухую сидеть.