Книга Сага о Северных островах, страница 30 – Наталья Бутырская

И вдруг всё завертелось, как это умеют делать только женщины. Мать вроде бы ничего и не сказала, а в дом уже вбежали рабыни, занялись лампами. Весело затрещали поленья в очаге, на край стола опустился пузатый бочонок, запахло мясом и дымом. Дом ожил, посветлел. Ко мне на лавку пролезла ужом Ингрид, прижалась боком, светлой головенкой прислонилась к плечу.

Украшения-то я принес с «Сокола», часть подарил матери и сестренке, а остальное попросил отца припрятать. Мне в поход брать такое богатство не с руки, так что пусть он хранит всё у себя.

И хотя подарки явно порадовали Ингрид, но, услыхав слово «приданое», она снова взбеленилась. А сейчас сидела рядом тихая и нарядная, точно девка на выданье: в ушах серебряные сережки с камушком, не те, которыми Скирре отдарился, а мои. На шее бусы двурядные, а в них каждая бусина иного цвета да с узорами разными.

Мать за стол садится не стала, ушла вглубь дома, куда ей принесли Фольмунда. И села вязать, а брат клубком играл: бросал, а потом бежал за ним, поднимал и снова бросал. Неужто и я таким был когда-то?

— А не заглядывали ненароком в эти земли странные жрецы, которые Солнцу молятся? — спросил Энок после пару кружек пива.

Я ухмыльнулся. Поди, Ослепитель хочет рассказать про мой бой с Гачаем, вот понемногу разговор и подводит.

— Заглядывал какой-то чудной, — ответил Эрлинг. — Макушка бритая, по бокам волосы торчат. Но Эмануэль сказал, чтоб я гнал таких взашей. Мне он и самому не глянулся. Вот еще выдумали о чужих богах говорить!

Тулле сразу же поинтересовался у Мамирова жреца:

— А почему ты сказал их гнать?

Эмануэль помолчал, выпил пива, а потом кивнул.

— Да, пожалуй, можно рассказать эту историю. Только одна ушастая девочка должна поклясться Хунором, что никому не сболтнет о том, что сейчас услышит.

И уставился на Ингрид. У той аж глаза заблестели. Как же, узнать тайну Мамирова жреца! Я бы и сам в ее возрасте чем угодно поклялся ради такого.

— Клянусь именем Хунора, моего бога, что никому-никому не скажу, — с серьезным видом сказала она. — Могу кровью поклясться еще.

— Не нужно.

Мать тем временем выпроводила рабынь, а сама подошла поближе, села на лавку возле стены с Фольмундом на руках.

… Все сторбашевцы не единожды спрашивали, почему у меня такое странное имя. Это чужое имя, иноземное. Старое имя я называть не стану, ибо оно уже не принадлежит мне, но родился я на Северных островах, вырос тут, а как получил вторую руну, захотел поглядеть на другие земли. Любопытен был с детства. Руны, сила, слава меня мало занимали, зато я всегда любил слушать висы и сказы об иных морях и островах. Потому пошел в хирдманы.

Поначалу мы ходили здесь, а потом отправились в Бриттланд. Хёвдинг покрутился-покрутился, но делать там низкорунным нечего, а с пустыми руками он возвращаться не хотел. Потому распустил хирд, осел на земле, купил рабов. Я же пошел искать свою долю. Долго мыкался то там, то здесь, пока не прибился к торговцу. Помогал ему с товаром, присматривал за рабами и даже выучил их язык из любопытства, чтобы послушать бриттские былины и песни.

Прожил я в Бриттланде пять зим.

А потом торговец решил, что может получить больше серебра, торгуя с Валландом, что на юге от Бриттланда. Я отправился с ним. А когда увидел первый же город в Валланде, захотел остаться там подольше, настолько диковинна та земля.