Книга Сага о двух хевдингах, страница 97 – Наталья Бутырская

— Вы и о Хотевите не знаете? Это ж набольший купец в Велигороде, вернее сказать, его род набольший. Именно дед Хотевита решил прогнать последнего князя и править городом совместно с другими купцами, без всяких князей, как и было встарь. С его родом и князья считаются, и в Златограде о нем знают, порой занимают у него серебро. Если б Жирные захотели, так могли бы свою дружину набрать не хуже княжеской и взять город под себя целиком.

— А нордку он где нашел?

— Об этом уж песни складывают! — воодушевился Радобуд. — Возвращался как-то Хотевит Жирный из Златограда с серебром да с новым товаром, уж немного ему оставалось пройти до земель Велигородских, всего несколько дней пути. Уж и дружина его расслабилась, ведь пошли земли княжеств, где князья или вече следят за порядком. И тут на них напало Ватыркаево отродье. Ни с того ни с сего, хотя перед путешествием Хотевит принес жертвы и Мастораве, и Ведяте. Сильно было чудище, разорвало двух дружинников и уже хотело Хотевита сожрать, как вдруг из лесу выехала красавица с воинами. Обступили ее люди чудище, а сама девушка, не сходя с коня, проткнула копьем Ватыркаево дитя. Хотевит от ее красоты все слова растерял, не знал, как и благодарить. А дева подхватила чудище, хоть оно больше ее коня было, и умчалась обратно в лес.

Хотя Радобуд часто вставлял в свою речь непонятные слова, но в целом я понял, что Ватыркаево дитя — это какая-то тварь. Чудище, наверное, тоже тварь. Князь — это вроде нашего ярла. Масторава и Ведята — живичские боги. А еще я подумал, что красотка, судя по всему, выслеживала эту тварь, может, даже ранила, потому тварь, напоровшись на купцовых людей, сразу на них напала. Поняла девка, что дело неладно, и сбежала, забрав с собой добычу.

— Забыл Хотевит и как есть, и как спать, всё думал о красавице, что выскочила из лесу и спасла его.

Или понял, что она и виновата в том нападении, и решил стребовать виру. А, может, и впрямь влюбился, если девка была столь хороша.

— Отправил он товар со своими дружинниками, а сам принялся искать ту деву. Объехал все окрестные земли, но не нашел. Только и узнал, что не почудилась она ему, слышали о ней в деревнях, а кое-кто и видел. И все говорили о силе ее небывалой, мол, она истоки уже в два потока слила.

Я нахмурился, соображая, как это по-нордски выходит. Исток — это руна, а поток — это переход с карла на хускарла или с хускарла на хельта. Два потока означают, что она уже хельт. Что-то я не припоминал женщин-хельтов ни на Северных островах, ни где-то еще. А ведь Радобуд уже сказал, что она из нордов. Может, просто кровь нордская, а родители уже давно в Альфарики живут, вроде тех валландцев, что по утрам честной люд будят.

— Лишь спустя седмицу отыскал Хотевит ту деву. Увидел и сразу позвал ее замуж, даже имени не спросил. Но лишь рассмеялась та девушка, сказала, что Хотевит, может, и хорош, но воля всяко слаще. Тогда попросился купец в ее хирд, сказал, что на все готов, лишь бы рядом с ней быть. И снова отказала ему дева. «Не надобны мне глупцы, что ради пустой похвальбы могут соратников под удар подставить, — отвечала она. — Ты ведь будешь из кожи вон лезть, чтоб показать свою удаль, а удальцы помирают первыми». Тогда Хотевит предложил нанять ее хирд и пообещал щедрую плату. «А сколько платить будешь?» — спросила она. И купец сказал, что готов и две марки в месяц платить. Согласилась дева, но оказалось, что нет у нее хирда, только она сама и ее конь. А те люди были дружинниками тамошнего князя, который нанял ее, чтобы убить то самое чудище.