Книга Сага о Годрланде, страница 138 – Наталья Бутырская

— Тогда продавай дом! Рабов!

— А вот дома стали дешевле! Благородные рода распродают городские владения и уезжают в дальние поместья. Сейчас за дом, в котором вы живете, можно выручить тысячи полторы илиосов, и то если повезет! И рабов тоже продают. Грамотный раб, говорящий и на фагрском, и на сарапском языках, уходит на рынке за бесценок!

Как я его только не прибил тогда…

Но Хотевит говорил правду. Лавр жаловался, что монет от Жирных не хватает, что торговцы придерживают зерно, не пускают на продажу, ожидая еще большего повышения цены. Чем ближе весна, тем еда становится дороже. А уж сейчас-то, когда тысячи высокорунных сарапов объедают город, тем более.

Я ходил с Лавром на рынок, сам видел пустые места там, где прежде стояли телеги с мешками. Даже выложил свое золото, что закупить побольше снеди, с запасом. Мало ли что будет потом?

Мы ждали. Дел нам хватало и дома.

Клетусовские фагры учились говорить по-нашему, нередко выходили во двор, чтобы размять кости да помахать оружием. Дометий хоть получил дар в защиту, но и с мечом был неплох.

Оказывается, бойцов Арены не просто выкидывали на песок, но еще и учили драться, каждому подбирали оружие по руке и гоняли с утра до ночи. Ведь если боец сразу помрет, то и зрелища никакого не будет. А после Арены за них взялся Клетус! Он не только бился со своими хирдманами, но еще постоянно придумывал, как лучше им встать, кто кого прикрывает, кто нападает, а кто держится поодаль, и это под каждого нового противника. Клетус всегда помнил о дарах хирдманов и старался сделать так, чтобы каждый из них пригодился, каждый был на своем месте. К примеру, Дометий часто стоял возле лучника и не давал тварям подобраться к тому. Силач нередко шел первым, а ловкач обходил тварь сбоку.

Да что говорить! Клетус измысливал, как обороняться от всадников, что делать, если нападут в море, и кого лучше послать против той или иной твари. Дометий говорил, что Клетус и на арене был таким. Чтобы завоевать любовь зрителей, Кидонес нарочно выдумывал всякие хитрости, ненужные увороты, кувырки. Нередко он давал противнику ранить себя, легонько, но кроваво, чтобы все думали, что рана тяжелая. И каждый бой проходил так, словно Клетус вот-вот погибнет, но в последний момент он всегда умудряется победить.

Дометий говорил, что Клетус часто бранил хирдманов за глупость и недомыслие. Мол, его воины в бою мало смотрели по сторонам и не замечали, когда стоит поменяться местами или отойти в сторону. Нередко прямо посередине сражения с тварью Клетус кричал, чтоб такой-то пригнулся, а другой стрелял.

Я прям даже пожалел бедолагу. Ему бы мой дар, вот тогда бы он точно развернулся по полной. Весь хирд бы плясал под его дудку. А потом понял, что жалкий из нас двоих я. Мне-то ведь по плечу эдакие вывороты, только я понятия не имел, что можно выдумать нового на два десятка хирдманов. Есть стена щитов, а есть бой врассыпную, где каждый за себя, и вот там-то стая и нужна. Что тут выдумаешь? У нордов каждый стоит, где хочет, обычно бок о бок с приятелем.

— Есть книги по науке боя, — сказал Дометий. — И есть учителя. Клетус-то сызмальства такому учился.

Посовещавшись с Тулле и Простодушным, я решил, что и мне такая наука нужна. В конце концов, я не хитроумный Альрик и не могучий Ньял Кулак. Моя единственная сила — в стае, а значит, я должен уметь выстраивать общий бой. С чистой совестью я переложил заботу о казне хирда на Херлифа, хозяйственные дела — на Вепря, фагров — на Рысь, а сам занялся учением. Хальфсен отыскал и купил книги, названия которых вспомнил Дометий. И каждый день я слушал, как толмач читает про сложную науку боя. Только тяжело это. Многих слов в нашем языке не было, и Хальфсен вместе с Феликсом и Дометием ломали головы, как бы лучше их растолковать. Пока думали о слове, мы напрочь забывали, о чем вообще говорилось прежде. Это уж потом я запомнил длинные фагрские словечки, и дело пошло полегче.