Книга Сага о Годрланде, страница 91 – Наталья Бутырская

— Может, снова в пустоши вернуться? Поохотимся, руны набьем, кости снова Пистосу продадим… — неуверенно сказал я.

— Пусть отдохнут. На Северных островах хёвдинги часто на зиму хирд распускают, а по весне вновь выходят в море.

— А многие и не выходят. Наедят себе пузо, у бабы пригреются, и вот уже хирд им и не нужен.

Тулле повернул ко мне слепой глаз и криво улыбнулся:

— Это не ты говоришь, а дар. Неуютно без хирдманов, верно? Но ты терпи и спуску ему не давай, а то вовсе себя потеряешь. Помни, что ты не только хёвдинг снежных волков, а еще и сын Эрлинга Кровохлеба, муж Аднфридюр, отец Ульварна, брат Ингрид. Каждый день думай, что будешь делать, когда хирдманы разойдутся в стороны.

«Думай», — говорит. А как, если у меня от одной лишь мысли о том по спине холодок пробегает?

— Дар, особенно такой, как у тебя, это не только благо, но и проклятье. И чем выше ты рунами, тем тяжелее с ним бороться. Но ты борись. Реже пробуждай и только когда без него не обойтись. А сейчас живи так, будто нет у тебя хирда. Ходи куда хочешь, делай что хочешь и не следи за ульверами. Если случится беда, они сами к тебе придут.

Умом я понимал правоту Тулле, а тянуло к иному. У меня аж кишки чесались пробудить стаю и глянуть, кто где нынче ходит и не ранен ли кто.

— Борись, — твердо повторил полужрец. — Как Альрик боролся с тварью. Внутри — оно тяжелее, ведь нет той борьбе ни конца ни края, но надо.

Я сглотнул ком в горле и кивнул:

— А как же тогда Набианор? И этот, который из Бхараты? У них же дары тоже такие, — я покрутил рукой в воздухе, — а рунами они намного выше.

Тулле задумчиво потянулся к мешочку с костями. Теперь тот изрядно потяжелел, ведь мы привезли жрецу немало твариных частей под руны.

— Жаль, я не видал Набианора и не слыхал его речей. Занятный у него дар, необычный. Думается мне, что он по-иному действует, не так, как кажется поначалу. Набианор не просто слова говорит, а нити протягивает. Где потолще, где потоньше, а где еле заметную паутину накидывает. Может, не по доброй воле он воинов по землям рассылает, дар его того требует. Хочет, чтобы все люди той паутиной были опутаны. Иначе зачем Набианору земли, до которых он и не доберется никогда? Злата-серебра с Бриттланда он много не получит, рабов и поближе отыскать можно. Так зачем? Ради бога, которого и нет вовсе?

— А разве плохо быть конунгом сразу многих земель? Ведь чем их больше, тем богаче живешь, — нахмурился я. Не по нраву мне пришлась мысль о паутине.

— Не всегда это так. Вот был бы ты ярлом, и было бы под тобой три города и десять деревень, а всего людей под десять тысяч, стал бы ты биться за небольшой пустой остров? К примеру, за тот, из-за которого спор между Хрейном и Сигарром был.

Я почесал нос:

— Если бы рядом был и ничейный, то взял бы, а драться за такой, когда три города и деревни? К чему?

— Верно. Богатств тебе он не принесет, только хлопоты: гонять туда корабли за данью, от других оберегать, от тварей оборонять, а толку с него — пара мешков зерна да три козы. А теперь погляди на Годрланд. Видишь, как тут богато живут, золотом платят. Земли тут родят по два урожая за лето-зиму, море с рыбой под боком, а коли руны нужны, так плыви на юг и бей тварей вдоволь. Зачем Набианору Бриттланд? Он для него — как тот остров: далеко, бестолково и без прибыли.