Книга Сага о Годрланде, страница 92 – Наталья Бутырская

Так я еще на Бриттланд не смотрел. И ведь верно! Это нам, нордам, там неплохо кажется: и зимы теплые, и земли под пашню видимо-невидимо, и луга для выпаса ровные, а не в крошечных долинах в горах. А для фагров и сарапов что? Разве что овечья шерсть гуще, да и то из верблюдов одеяла теплее выходят.

— Значит, дар его гонит в чужие края?

Тулле пожал плечами:

— Поглядеть бы на него. Но пока мне так думается. Про бхаратского мудреца сказать ничего не могу, мало мы про него знаем, да и услышали не от самого иноземца, а от его ученика. Если слова через многие рты и уши прошли, им веры нет.

Мы замолчали. Мимо прошел Лавр с обеспокоенным видом, впрочем, он всегда такой, будто если вдруг успокоится, мы выпорем его за безделье. Слышался басовитый голос Видарссона, он говорил, что нашел где-то в Гульборге норда, что варит пиво, только оно все равно не чета тому, которое варит отец Видарссона.

Я снова потянулся было к дару да вовремя остановился. Бороться же надо!

Хуже всего, что мне и самому было скучно, хоть тоже на арену иди. А внутри так и зудело проверить стаю. Я покосился на Тулле. Если бы он не почувствовал, то я бы все же нарушил запрет, но ведь он же тоже в стае и сразу поймет, что я не удержался. Может, убрать его… О могучий Скирир, что за дурные мысли! Кажется, Тулле во всем прав.

От скуки я прошелся по дому, посмотрел на трэлей, что повскакивали при моем появлении, на храпящего Сварта, на Стейна, что-то вытесывающего из полена. Свое оружие я почистил и наточил, одежду стирают и чинят рабы, стряпают тоже они. Здесь дела никакого не найдешь. Был бы я в Сторбаше, так занялся бы скотом или землей… хотя нынче Нарлов(1) месяц, на Северных островах уже повсюду снег лежит.

Чем же фагры заняты в Гульборге, если не держат скотину? А тут многие не держат, даже бедняки. Неужто все только письменами всякими? Я поглядел, как Рысь перенимает у Хальфсена грамоту… Нелегко это. У Леофсуна аж руки потом тряслись с непривычки, хотя с веслами и мечом он отлично справляется. Но я в это лезть не хотел, довольно и двух умельцев на хирд. Всяко больше, чем в других хирдах.

Может, выпить? Или съесть чего? Или глянуть, где ульверы сейчас?

От тяжких дум меня спасли Феликс Пистос с Милием, внезапно нагрянувшие к нам в дом. Я их не видел с похорон Альрика.

Милий, как обычно, улыбался, а вот Феликс выглядел смурным.

— Уважаемый Кай! Уважаемый Тулле! — воскликнул бывший раб, а ныне вольноотпущенник Пистоса. — Радость от нашей встречи бесконечна, как вода в море. Молодой господин пожелал увидеть вас, и мне посчастливилось сопроводить его.

— Всё никак не пойму, что изменилось после того, как тебе дали волю, — проворчал я, хотя их появление спасло меня от скуки.

— Я уже говорил, что отныне могу…

— Да помню. Жениться, не жениться, нельзя продать, но, как и прежде, ты бегаешь по поручениям Пистоса.

Заговорил Феликс, и Милий вновь стал его голосом:

— Молодой господин хочет спросить совета.

Я махнул рукой, приглашая их сесть на сарапский ковер с подушками, сам примостился рядом, а Тулле и так не вставал. Пистос глянул на нашего жреца недовольно, но прогонять не стал.

— Господин вернулся домой, твердо намереваясь изменить свою жизнь, только это оказалось сложнее, чем он думал. Старые друзья зовут его на встречи, как раньше, видят в нем прежнего Феликса и говорят с ним, как с прежним Феликсом. Он, конечно, может отказываться от веселых пиров какое-то время, но зачастую многие важные решения принимаются именно на таких гуляниях, и раз уж молодой господин желает помогать отцу в его делах, он вынужден ходить туда.