Книга Сага о Кае Лютом, страница 175 – Наталья Бутырская

Мы опоздали. Огонь Пистоса угас у меня на глазах.

Тварь встрепенулась, отбросив ульверов в стороны, втянула глаза и отпрыгнула назад с громким плеском. Живодер едва соскочил, но неудачно. Провалился в яму и сразу ушел с головой в черную воду. Нотхелм наудачу сунул древко копья в бочаг и вытащил Живодера, сплошь покрытого жижей и извивающимися червями.

Я даже порадоваться не успел, как почувствовал руку Фродра на своем плече. Вмиг болото расцветилось тонкими нитями, а в его глубине я почуял то, что мы ищем. Оно билось, будто сердце великана. Оно всё еще не чуяло опасности. Я понял, что хотел от меня слепец: нельзя останавливаться. Нельзя спасать ульверов. Мы еще могли дойти.

— Духа бьётся молот(4),

Нам грозу пророчит.

Добежим ли вместе

До обрыва-края?

И мы побежали. Тот воин из Дельфинова хирда еще был жив, и я смутно чуял бочаги под толстым мхом, видел шевелящиеся отростки на дне трясины. Но страшнее было не то, что пряталось внизу, а то, что шло поверху. Я слышал, как к нам понемногу приближались те рунные силы, что мы ощутили с самого начала.

Уже давно стемнело, но среди воинов в моей стае были те, кто умел видеть в темноте, и те, кто умел видеть иначе. Потому мы не замедляли шаг. Даже когда навстречу вышла та тварь –со скрюченной шеей и ядовитым дыханием.

Херлиф подтолкнул меня в спину и остановился. А рядом с ним встали Рысь, Бритт, Коршун и Трудюр.

Глупо! Эта тварь была даже больше той, что убила семерых вингсвейтаров. А мои ульверы всего лишь хельты! Ей довольно только наклониться.

— Рвётся стая в клочья,

Гибнут волки, скаля

Зубы свои щедро.

Не отступит ульвер!

Через несколько сотен шагов я замедлился. Мне уже не нужен был Фродр, чтобы понять, что источник тумана, Бездна, прямо перед нами.

Серая хмарь затянула всё столь плотной пеленою, что я не видел ни неба, ни земли, ни братьев. Тишина! Если бы не стая, я бы решил, что уже умер или провалился в саму Бездну. Словно вокруг сплошное ничто! Но внутри меня бились десятки воинов, обжигали холодом смертей и огнем благодати, стонали и яростно кричали, бежали и стояли насмерть.

— Это она! — разорвал тишину Живодер. — Она! Так близко! Ждет меня!

Не колыхнулось ни пряди тумана, но я почуял, как бритт бросился вперед. А следом за ним двинулся Фродр. Скирир, смотри! Лишь во славу твою!

Я рванул тоже — сквозь мутную кашу, через непроглядную хмарь, опираясь лишь на чувство стаи. И дышал тоже будто густой кашей, едва-едва вбирая неподатливый воздух.

Вдруг пелена прорвалась. Туман расступился, и я оказался на небольшой поляне, окруженной серыми дрожащими стенами. Под ногами мох больше не проминался, его сменила упругая твердь, а посередине поляны мягко билось и трепетало то, что я слышал через Фродра. Будто огромное яйцо, с которого содрали скорлупу.

— Нет! — мотал головой Живодер, стоя на коленях перед яйцом. — Это не так. Это не она! Это не Домну. Она не такая!

Слепец подошел к безумцу, положил руку ему на голову, от чего бритт замолк. Сквозь туман один за другим прорывались ульверы и останавливались подле меня.

— Это не она, — тихо сказал Фродр. — Как это может быть она? Если бы она ступила на землю, все люди и звери враз бы обернулись тварями. Ты слишком слаб, чтобы увидеть ее. Слишком слаб, чтобы услышать ее. Слишком слаб, чтобы коснуться ее.