Книга Сага о Кае Лютом, страница 33 – Наталья Бутырская

— Вениборг, — улыбнулась она и вернулась на прежнее место. — Хорошее название для Звениславля. Рассказали. И Смоленецкому княжеству нужен воин с таким даром.

— Каким «таким»? — прищурился я.

Уж не сболтнул ли кто из моих хирдманов? Да не, когда бы успел? Значит, кто-то глазастый и смекалистый, скорее всего, из тех воинов, что ехали с Одинцом. Я особо не приглядывался, так что мог и не заметить, как на одного человека стало меньше.

— Таким, что хускарла делает хельтом, а хельта — чуть ли не сторхельтом. Что бы ты ни выбрал, я не обижу тебя ни золотом, ни милостью, ни вниманием. Сама Масторава привела тебя в мое княжество в столь трудный час.

— Хочешь, чтобы я оборонял княжество от коняков… А ну как они отступят? Зачем тогда держать слово, давать золото и земли? К тому же князь мне ничего не обещал. Вдруг он не захочет выполнять обещанное женой? Скажет, что ты всполошилась почем зря. И что тогда?

Всё напускное радушие слетело с княгини, и теперь я видел перед собой обычную перепуганную бабу.

— Не отступят. Им некуда отступать.

— Почему?

Мирава замялась, не решаясь ответить. Но я уже полностью опомнился, стряхнул сытую дремоту и насторожился. Неспроста ведь княгиня предлагает так много случайному хёвдингу, пусть даже с особым даром!

— Всё равно согласия не дам, пока не услышу всю правду.

— Хорошо, — она утерла выступившие слезы. — Где-то там, далеко на востоке, где коняки жили прежде, вдруг появились твари. Много. Коняки отбивались сколько могли, а потом пошли сюда, на запад. Говорят, поначалу они отстраивали дома на новых местах, но потом перестали. Теперь всё добро они возят с собой. Возвращаться им некуда, там всё заполонили твари. Вроде бы стоит их пожалеть, но не можем мы пустить коняков к себе — сейчас к живичским землям подошли самые быстрые воины и самые жадные племена, а за ними следует огромная орда, тьма! Если бы их было немного, мы могли бы принять их, дать землю, дать место для выпаса лошадей. Но коняки — как саранча — идут и пожирают всё на своем пути. А за ними идут твари.

Последних слов княгини я толком и не слышал.

Как же так? Неужто близится конец мира? Неужто Бездна поглотит все земли, пожрёт и нордов, и сарапов, и живичей, потом дотянется до богов? И наш небольшой островок, беспомощно болтающийся в море Бездны, как некогда говорит Тулле, уйдет под воду?

На юге, у сарапов, Бездна вырвалась несколько десятков лет назад. У нас, на Северных островах — зиму назад, если не считать тот первый случай. На востоке, у коняков, это случилось уже давно. И скоро люди будут сражаться друг с другом за последние крохи земли, еще не поглощенные Бездной.

Я резко встал:

— Благодарю за баню, стол и славную беседу, княгиня Мирава, да только не могу я остаться и служить тебе. Когда мы уходили с Северных островов, там тоже случилась беда, и может так статься, что твари начнут теснить нас. Я запомню твои слова, и коли мы не выстоим, я приду сюда, в Смоленецкое княжество, попрошусь под твою руку и буду служить верой и правдой. Если примешь, конечно.

Княгиня тоже поднялась, бледная, с покрасневшими глазами, но снова величественная и гордая:

— Кай Эрлингссон, я услышала твое слово. Пусть будет так. Буду молить богов за твою семью, надеюсь, что мы сумеем дождаться.