Книга Сага о Кае Лютом, страница 35 – Наталья Бутырская

— Собака порождает блох, но если убить блоху, собаке не станет хуже. Твари — не Бездна. Бездна — это сила, много силы, очень много силы. Если любить Бездну, она подарит силу! Если сражаться с ней, она превратит в тварь.

Я обхватил голову руками. Вокруг меня одни безумцы! И неважно, кому они служат: богам или Бездне, их речи одинаково бессмысленны.

Простодушный, единственный разумный хирдман, сказал:

— Ну, как бы то ни было, теперь мы знаем, что не стоит ждать подмоги ни от богов, ни от Бездны. Надо самим справляться. А коли не справимся, так уйдем в Бриттланд или проверим, что там за западным морем.

— Есть еще одно дело, — глухо проговорил я. — Раудборг!

Обвел взглядом ульверов и понял, что большая часть хирда знать не знает ничего о той обиде, что нам причинили в том городе, разве что Милий и Пистос слышали об этом не раз. Потому я коротко пересказал всю историю.

Хундра впечатлил долг Жирных перед нами, он столько золота и не видывал никогда, потому он первым воскликнул, что зарвавшихся купцов надо укоротить.

Дометий пожал плечами:

— Мимо города мы всё равно не пройдем.

Дагейд разозлился из-за несправедливого суда и гибели нордского купца:

— Пусть он уже вышел из-под вашей защиты, но погиб ни за что. Эдак скоро они всех нордов перестанут уважать!

Я опасался, что живичи не захотят влезать в старые дрязги хирда. Но Агней меня удивил:

— Этот Красимир — подлый человек, сын рабыни. Он и в Холмграде много дурного натворил, потому наш князь Здебор его и выгнал. Велигородцы сами виноваты, позарились на малую плату — взяли негодящего хёвдинга. Хотя чего ждать от града, где правят купцы?

— Ты ж сам купеческий сын! — скривился Рысь, он ведь тоже был когда-то рабом.

— Потому и говорю так. Насмотрелся в отцовом доме. Так что сам решай, хёвдинг. Мы поперек тебя не пойдем!

Спустя два волока, три реки, десятки спугнутых кораблей, что разлетались в стороны от одного лишь нашего вида, множество деревушек и несколько городов мы подобрались к озеру, которое здешние живичи называли Странцевым морем. К тому самому озеру, где ловили тварь, оказавшуюся вылюдью. На той стороне стоял Раудборг, или Велигород на живичском.

Скорее всего, слухи о нашем сражении в Смоленце дошли досюда, но никто по пути в Раудборг нас не обходил, так что в точности о нашем прибытии горожане знать не должны. Да и как купеческие пузатые ладьи, где гребцы в лучшем случае хускарлы, могут сравниться с нами?

Я долго сомневался, как лучше поступить. Стоит ли перекрыть реку Альвати, что ведет к озеру? Тогда в Раудборге не сразу узнают о том, что вернулись те самые норды. Но потом всё же передумал. Мы не знали здешних тропинок, и весть о нашем приближении дойдет до города очень скоро, только там будут знать о наших недобрых намерениях, а еще о числе воинов и их силе. Потому мы поступили иначе: в города и деревни на Раудборгской земле заходил один лишь «Сокол», «Лебедь» проходила мимо и будто бы наособь. Хальфсен выспрашивал у купцов, нельзя ли как-то обойти Раудборг по пути к Альдоге, неважно, волоком или реками. Ведь в Странцево море впадает не только Альвати. При этом Рысь прятал нашу силу, приближая ее к той, с которой мы уходили отсюда зиму назад.

Пусть в Раудборге ждут один лишь драккар с хускарлами-карлами, пусть думают, что мы хотим всего лишь вернуться домой, потому постараемся обойти город.