Книга Сага о Кае Лютом, страница 6 – Наталья Бутырская

— Дар они твой увидели, не иначе.

И снова Стейн завел речь издалека, не отвечая напрямую:

— Мы с Болли много где побывали, много чем занимались. Поначалу в северных хирдах руны набирали, повидали всяких хёвдингов, потом перебрались в Хандельсби, там встретили и конунга, и многих ярлов. Всяк хорош по-своему, только нам нигде не захотелось остаться. Потому и подались в дальние края, в Гульборг! Кто откажется повидать Золотой город? Но мы шли не сколько за золотом, сколько за Набианором. Мы знали, что есть у него чудной дар, только не знали, какой именно. Думали, его одарил Скирир, ан нет. Фольси это!

— Фольси? — вскричал я, едва не опрокинув стол.

Фольси! Этот бездельник, который только и может, что поигрывать на лире и тархальпе? Висоплет, что покровительствует скальдам? И с таким даром Набианор захватил чуть ли не полмира?

— Сам посуди! Дар его не усиливает, значит, не Фомрир, в бою командовать другими он тоже не может, значит, не Скирир. Охота, рыбалка, мореходство, пахота — ничего не подходит. Зато мы знаем, что он любит поговорить. За одну встречу Набианор может наворожить что-то одно, и обычно он внушает верность себе. Но как это поможет в бою? Даже верный пророку воин может испугаться и убежать, пусть с болью в груди и клятвой отомстить за позор. Завороженный не становится сильнее или быстрее.

— Первым что-то неладное заподозрил я, — качнул тремя подбородками Толстяк. — Я же хорошо запомнил и тебя, и Беззащитного. В хирде были люди лучше тебя: старше, опытнее, сильнее и уж явно умнее. Так почему всего спустя две зимы во главе снежных волков встал ты? К тому же ты сам поведал, что Альрик еще жив, а до недавнего времени еще и говорил. Значит, он почему-то выбрал тебя.

— А когда мы пришли к вам в гости, я припомнил некоторые лица, — перехватил беседу Трёхрукий. — Хирд не сменил всех воинов подчистую, еще живы прежние волки. Так почему ты?

— И тут мы видим, как старые ульверы и часть новых, все как один, дружно и споро вышвыривают за борт не самых слабых воинов. Хельтов! И глаза у всех горят одинаково.

— В точности как у волков на охоте.

— Так скажи, Кай, кто из богов тебя одарил?

Проснулся я в темной сырой комнатушке, рядом, раскинувшись, похрапывала девка. Хотя какая она девка — баба, зим уже за два десятка перевалило. Я потянулся за портками, проверил кошель, не взяла ли чего лишнего. Хотя ту дуру, что осмелилась бы залезть в мошну хельта, давно бы убили.

Одевшись, я вытащил один фенгари. Нет, жирно ей будет. Переломил еще пополам, потом еще пополам, бросил на стол четверть серебряной монеты.

После Гульборга и его песчанок, особенно тех, что подороже, живичская баба мне не понравилась. Толком ничего не умеет, кроме как подол задирать, чуть что кричит и плачет. Так ее не сдави, тут не порви. Хилая, тупая и однорунная. Песчанки тоже рунами не блистали, зато как умелы, с ними я силу не сдерживал, да там и не надо было: знай себе лежи, а она вокруг ужом вьется.

Это всё Болли и Трёхрукий. Обрадовались, что я взял их в хирд, выставили на стол бочонок крепкой медовухи с травами, потом повели к девкам… Хотя я сразу сказал, что дар свой почем зря показывать не стану. Вот как понадобится, тогда они и увидят Скириров дар.

Может, и стоило принять их в стаю, только мне оно как-то не по душе — раздавать место в стае налево и направо. Прежде, когда дар сам выбирал, кого взять, было лучше, честнее. Пусть сначала заслужат право стать сноульверами, а не просто запросятся в хирд. Они, конечно, воины добрые, славные, но мои волки тоже не уголь жевали.