Книга Хроники новуса II, страница 40 – Наталья Бутырская

Нас поставили сбоку от входа в ристалище и велели ждать.

Фалдос вдруг ухватил меня за плечо:

— А ведь мой отец может быть тут! Он всегда приезжал, когда турнир проходил на землях культа Revelatio. Он наверняка здесь!

— Ты же не думаешь мстить ему прямо сейчас? — встревожился я. — На глазах у магистра и прочих?

— Этой тупой железякой? — Фалдос посмотрел на затупленный меч, что болтался у него на поясе. — Нет. Сперва я хочу показать ему, насколько никчемны другие его сыновья по сравнению со мной. Пусть он поглядит, кого выгнал из дому!

Я вздохнул. Видать, на помощь Фалдоса лучше не рассчитывать, вряд ли в пылу сражения он вообще вспомнит о нашем разговоре.

Мы стояли и потели под жарким летним солнцем. На небе, как назло, не было ни облачка. В толстых двухслойных гамбезонах взопрело все тело, я прямо чувствовал, как щекочут кожу капли стекающего пота. Новусы из других культов, видать, сейчас сидели в прохладных шатрах или хотя бы в тени павийонов, и только мы стояли на самом солнцепеке и медленно запекались в собственном соку. Хотелось пить, но воды нам никто принести не удосужился, пока Фалдос, взбеленившись, не вырвал ведро у проходящего мимо слуги. Мы по очереди напились оттуда и смочили головы, хотя, возможно, эта вода предназначалась для лошадей.

Наконец прогремели трубы, и со всех сторон к ристалищу потянулись люди — важные господа в разноцветных одеждах, в красивых плащах, подбитых мехом, в золотых цепях и кольцах. Но все они сели на обычные скамьи.

Когда трибуны заполнились, показались и культисты: старики, мужчины в летах и их сопровождающие. Они молча поднялись под навес и расселись по разным столам. Я пытался угадать, кто из них сапиенс, кто кустос, но так с виду непонятно. Не всякий старик — кустос, не всякий юноша — адептус. Вон, дядя Ренара выглядит не особо старым, а уже сапиенс!

Наш магистр встал, подошел к краю трибуны, чтобы его увидели все, и заговорил:

— Сегодня, под сенью древа Сфирры, мы собрались не как соперники, но как братья, связанные общим стремлением к совершенству! Concordia res parvae crescunt (в согласии малые дела растут). И нынешний турнир — не просто испытание стали, но праздник единства, где сливаются знания наших культов, где молодые умы перенимают мудрость, а старшие обретают новую надежду!

Он замолчал, обводя взглядом толпу. Его взгляд остановился на знатных господах.

— Вам, благородные отцы, чьи сыновья доверены нашему попечению, я говорю: взгляните! Вот они — юные цветы Revelatio, взращённые трудом и упорством. Они уже не те робкие отроки, что переступили наши пороги. Нет! Они — воины, чьи сердца закалены в горниле испытаний, чьи умы просветлены истинным языком! И сегодня они покажут вам, каких высот достигли!

Одобрительный гул прокатился по толпе. Магистр поднял руку, и наступила тишина.

— Но помните, братья мои: этот турнир — не просто состязание. Это долг перед теми, кто верит в нас. Перед землями, что ждут наших защитников. Перед самими собой, ибо лишь преодолевая свои пределы, мы становимся тем, кем предназначено быть!

Магистр поднял руки и провозгласил:

— Пусть победит сильнейший! Но пусть никто не уйдёт побеждённым! In lumine Sphyrae vincimus! Во свете Сфирры мы побеждаем!