Книга Хроники новуса II, страница 45 – Наталья Бутырская

* * *

Я спал. Меня будили, поили мясным отваром, изредка ковырялись в ране на груди. А потом мне надоело лежать в темноте, и я открыл глаза.

То была не моя келья. На столе тускло мерцала почти погасшая масляная лампа, пахло травами и мочой, в углу — куча грязных закорузлых тряпок и никого рядом. Я попытался привстать, и это вышло легко. Даже странно, что я раньше не догадался поднять веки. Грудь туго перетянута повязкой, я коснулся ее — не больно. Почему на груди? На турнире меня изрядно поколотили, но хуже пострадала нога и левая сторона лица. Потрогал левую щеку, глаз, ухо — наощупь всё, как обычно.

Я опустил ноги на пол и попытался встать. И получилось. Да, меня чуть покачивало, но ноги держали. Опираясь на стену, я дошел до двери, потянул на себя и очутился в аптекарской лавке: повсюду густо стояли бутыльки разной величины с непонятными порошками и жидкостями, подписанные на истинном языке, только я пока слов таких не знал.

— Брат Гримар? — неуверенно позвал я.

Наверное, меня отнесли к алхимику-лекарю, только для чего? Из-за синяков и подбитого глаза? Я снова потер грудь. Вряд ли тот комар был настоящим, не бывает таких громадных. Или с хребта залетел жуткий кровавый комар-убийца? Могут ли комары стать кровавыми? Наверное, нет, у них головенка вон какая маленькая, как туда ядро поместится?

Вернулся обратно, взял лампу и пошел искать выход. Я же исцелился, так чего здесь лежать? Но не успел я отворить найденную дверь, как та распахнулась сама, и из темноты вынырнул уродливый старик, покрытый пятнами.

— Брат Гримар! — поприветствовал его я. — Так и думал, что это твоя келья!

— Думал он, — проворчал старик, и я сразу же узнал его голос. Именно он слышался мне посреди бреда. — Думал. Если б думал, тут бы не оказался.

— А чего меня сюда принесли? Мне в оружейной сильнее доставалось. Само бы заросло.

— Само бы заросло… Само… Тот нож почти до сердца достал. Если б не мое лечебное зелье, враз бы помер!

— Нож?

И тут я вспомнил всё: вино, мясо, шатер, отхожее место, неизвестное лицо и боль в груди.

— Меня ж убили, — ахнул я. — Насмерть закололи. Как свинью!

— Поблагодари древо Сфирры, что то был не свинокол, иначе б никакие зелья не помогли, там бы и помер. А так твои приятели отыскали на турнире какого-то лекаря-неумеху, тот даже нож дергать не стал, велел, чтоб отнесли в культ. Они тебя на руках всю дорогу тащили, дурни! Хотя на телеге тебя бы растрясло… Наверняка бы помер!

— А кто зарезал — нашли?

— Это уж не меня спрашивай! — вдруг разозлился старик. — Меня там не было! Лучше бы спросил, как выжил!

— Только благодаря твоему мастерству и твоим зельям! — низко поклонился я. — Всю жизнь твою доброту помнить буду, вовек не забуду, коли помощь какая понадобится, завсегда приду и сделаю всё, что в моих силах.

Слова эти я не сам придумал, слышал от сказочников-балагуров, что изредка забредали в нашу деревню. Но брату Гримару они пришлись по душе, он чуть расправил складки на своем лбу, покивал и сказал:

— То-то же! Только на лечение твоей раны ушла сила всего ядра и даже сверх того. Теперь ты слабее своих приятелей, и толку от занятий в оружейной будет немного. И… осторожен будь. Для столь слабого новуса у тебя слишком много недругов.

Я лишь вздохнул. А что я мог сделать? Если я попрошу у командора прощения, тот вряд ли передумает. Хотя, может, к тому ножу на турнире он непричастен? Командор же всегда действовал через брата Арноса и не так прямо. Или он отчаялся и отыскал для меня убийцу? В культ тому не пробраться, потому Арнос и назвал мое имя для участия в бою… Или я попросту надумываю лишнего? Но кто еще может желать моей гибели? Вроде я больше никому дорогу не переходил.