Книга Нэнси: искушенный ангел, страница 5 – Shy Hyde

Сон был очень тяжёлым. Нэнси не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Всё тело пронзает тупая боль. Тяжёлое чувство тревоги сдавливает грудь. Каждый вдох даётся с огромным усилием, как будто не хватает воздуха, больше нет сил дышать. Вокруг непроглядная тьма… Наконец Нэнси удаётся открыть глаза. Туман. И в этом тумане люди. Незнакомые. Слабоосвещённая комната полна людей. И вдруг порыв ветра врывается через приоткрытую дверь и приносит с собой звуки музыки. Все та же до боли знакомая печальная мелодия. А за дверью пустота и Смерть. А весь живой мир здесь, внутри. Кто же следующий должен оказаться по ту сторону мира?.. «Нет! Фрэнк! Не уходи! Не оставляй меня…» Нэнси крепко сжимает охладевающую ладонь любимого, но он неизбежно уходит. Уходит туда, откуда нет возврата… Нэнси влечёт любовь и эта музыка, звучащая в каждой клеточке её тела. Зовёт, притягивает магнитом, не хочет отпускать. Нэнси уже на краю. Последний шаг. Шаг в бездну…

Крик ужаса пронёсся по пустому дому. Снова кошмар. Снова эта мелодия. Снова страх. А жизнь… жизнь так мимолётна в этой пугающей вечности.

После свежесваренного кофе голова гудеть перестала. Аромат зёрен арабики, рассвет нового дня — это помогло на время справиться с гнетущим страхом. Прекрасное новое утро заглядывало в окна, заставляя одиночество прятаться по углам.

Нэнси вышла прогуляться. В каждой ноте птичьего гомона, в каждом дуновении ветра, легко играющем с листьями деревьев и травами, в голосах и мимолетных взглядах прохожих — всюду кипит жизнь. И это прекрасно! Нэнси была счастлива среди всей этой жизненной кутерьмы. Особенно благотворно на неё действовало общество Умы. После обеда девушки даже съездили в Лондон, где Уму ждала первая примерка свадебного платья.

Жаль, что этот прекрасный день неизбежно закончится мраком ночи, когда все ночные кошмары снова оживут.

Вечер. Страшно. Страшно хочется спать, но… страшно. Ночь полноправно царствовала в городке, но Нэнси ещё не ложилась. Она боялась снова увидеть кошмар. Третья чашка горячего кофе, огонь в камине, кресло, плед, горячая молитва. И когда же, наконец, придёт долгожданная помощь от Всевышнего? Бесполезно… бессмысленно ждать… Уж сон закрывает глаза. Но…

— Не закрывай глаза, Нэнси Уотлинг!.. — прогремел в ушах чей-то едва слышимый шёпот.

Сон прочь. Испуг. И тихо:

— Кто здесь? — Нэнси насторожилась.

Вкрадчивый голос тихонько спросил:

— Тебе ведь нужна помощь?

...

И не успели губы девушки ошарашено прошептать «О, Боже…», как из камина раздался страшный треск, и посыпались искры, как будто огонь сошёл с ума. Нэнси стало не по себе. Жутко.

— Не смей больше говорить этого! — зловеще прошипел голос.

— Чего… «этого»?

— Того, что ты только что сказала, — уже без злости пояснил голос.

— «О, Боже»? — спросила Нэнси, после чего огонь в камине снова повёл себя странно — затрещал, запрыгал.

— Да-а-а, — устало протянул ставший хриплым голос.

— Но почему я не должна этого говорить?

— Не задавай лишних вопросов, — голос стал похож на ленивое мурлыканье кота. — Тебе, кажется, нужна была помощь. Так поговорим лучше об этом.

— Хорошо. Но могу я сначала узнать, что плохого в том, что я сказала «О, Боже»?

— Не-е-ет! — услышала девушка сквозь треск в камине. Искры, казалось, пылали по всему дому, но сам дом, что странно, не горел. — Я же просил, — протянул мурлыча голос.