Книга Маркиза ДЭруа, страница 42 – Надежда Соколова

А я? Я не чувствовала себя ни счастливой героиней романтического романа, ни испуганной жертвой обстоятельств. Я чувствовала себя участницей абсурдного, сюрреалистичного квеста, правила которого мне не сообщили, а финальная награда казалась скорее наказанием. Страха, парализующего ужаса не было. Была глубокая, всепоглощающая, опустошающая растерянность. Как себя теперь вести? Что делать? Игнорировать договор, сделать вид, что ничего не было? Но магия в этом мире, как я уже успела понять, — не пустой звук, а такая же реальная и грозная сила, как законы физики. Согласиться? Покорно выдать замуж саму себя, свою личность, свои мечты и страхи, за абсолютно незнакомого, холодного человека только потому, что так когда-то решили два давно умерших аристократа, чьей крови никогда не было в моих жилах?

С громким вздохом я повалилась на спину, уставившись в темноту под бархатным балдахином над кроватью, в этот маленький, безопасный небосвод. Мысли продолжали свой хаотичный, изматывающий танец, не находя выхода. Ричард… он не казался злым или жестоким. Холодным — да, до дрожи. Расчетливым, прагматичным — безусловно. Но в его предложении погостить, познакомиться поближе, была определенная, пусть и сухая, логика и даже… неожиданный шаг навстречу, уважение к моей растерянности. В конце концов, он, обладая всей полнотой власти и правоты по меркам этого мира, мог бы просто потребовать немедленного исполнения договора, не удостаивая меня объяснениями.

С другой стороны, и это осознание стало моим якорем, я была здесь не бесправной пешкой. Я была хозяйкой. Эта усадьба с ее толстыми стенами, эти земли, эти люди, которые на меня смотрели с надеждой, — все это было моей ответственностью. И моей главной защитой. Я не была той бесправной девушкой из бедной семьи, которую можно было бы без лишних слов увезти против воли. У меня было время. Несколько дней, чтобы присмотреться, понять, что он за человек, каковы его истинные мотивы. И, что самое главное, — чтобы решить, хочу ли я вообще, добровольно, связывать свою новую, едва начавшуюся жизнь в этом мире с этим загадочным, властным и чужим человеком.

До ужина я провела время в своей спальне, пытаясь упорядочить хаос мыслей и обрести хоть каплю внутреннего равновесия. Когда стрелки на каминных часах приблизились к назначенному часу, я с помощью горничной переоделась в платье чуть более нарядное, чем дневное — из плотного темно-зеленого бархата, расшитого по бортам и манжетам приглушенным серебром, но без лишней вычурности и декольте, подобающее хозяйке, принимающей важных гостей, но не невесте, выставляющей себя на смотрины. Ровно в назначенный час, смерив в последний раз свое бледное отражение в зеркале, я вышла и спустилась в просторный, освещенный десятками свечей обеденный зал.

Все уже были на своих местах, словно расставленные по неизменному церемониалу фигуры: Ричард восседал по мою правую руку, его поза была безупречно прямой, Дарий — по левую, выглядевший более расслабленным, но не менее внимательным. Эрика, смертельно бледная, но собранная, с прямой спиной, сидела чуть поодаль, в тени высокого резного буфета, стараясь казаться невидимкой и слиться с темной обивкой стула. Они все встали при моем появлении в дверях. Я коротким, вежливым кивком разрешила им сесть и заняла свое место во главе длинного полированного стола.