Книга Маркиза ДЭруа, страница 66 – Надежда Соколова

Один из кузнецов, тот, что был постарше, с сединой в темных волосах и носил имя Иванара, кивнул, и его низкий голос пророкотал, как отдаленный гром:

— Слушаемся, госпожа. Не подведем. Слово кузнеца — что кованая сталь.

Их проводили, а я осталась стоять в опустевшем холле, сжимая в руках все еще теплый свиток, чувствуя странное смешение эмоций — легкую дрожь от прикосновения к магии, гордость и щемящую тревогу. Это было одно из первых моих по-настоящему самостоятельных и весомых решений как правительницы, подкрепленное не просто словом или обещанием, а нерушимой силой магии. И впервые с моего появления здесь это решение принесло не головную боль и хаос, как с родственниками, а ощутимое, твердое, почти физическое облегчение. Одна из многих проблем была решена. Камень с души свалился.

Ровно через день после того, как кузнецы принесли клятву и в усадьбе вновь зазвучали, пока еще робкие, удары молота по металлу, Ричард, застав меня за утренним чаем в солнечной гостиной, изложил свою «цену» с деловой простотой, без лишних церемоний.

— Итак, кузнецы на месте и, насколько мне известно, уже вовсю осваиваются и наводят порядок в своих новых владениях. Надеюсь, вы остались довольны проделанной работой? — спросил он, поднося к губам свою фарфоровую чашку, и в его глазах, поверх золотистого ободка, плескалась легкая, почти мальчишеская улыбка, выдававшая его удовлетворение.

— Более чем довольна, — ответила я, откладывая в сторону книгу по истории гербоведения. — Вы оказали мне и моему хозяйству неоценимую услугу. Я этого не забуду.

— Прекрасно. Тогда, пользуясь моментом и вашей благодарностью, я позволю себе воспользоваться ею незамедлительно. Сегодня вечером в Императорском театре премьера — «Сага о Падшей Звезде», событие, которого ждет весь высший свет. Я считаю необходимым и крайне приятным составить вам компанию.

Просьба была ожидаемой, но от этого не менее волнительной. Театр. В моей прошлой жизни это слово означало джинсы, попкорн и поход в кино на пару с друзьями. Здесь же, в этом мире, это был сложный, многослойный ритуал со своими строгими правилами, условностями и политическими подтекстами. Выйти в свет с герцогом — это был не просто культурный поход, а заявление, которое увидят все.

— С удовольствием составлю вам компанию, — согласилась я, чувствуя, как по спине пробегают противоречивые мурашки — наполовину от предвкушения чего-то нового и красивого, наполовину от легкой паники перед этим испытанием.

Подготовка началась сразу после завтрака, превратив мои покои в подобие штаба по проведению военной операции. Эста, моя экономка, обычно сдержанная и строгая, пребывала в радостном, почти лихорадочном возбуждении — наконец-то ее хозяйка будет блистать в столице не на скорую руку, а по-настоящему, как подобает маркизе. Она лично, с важным видом полководца, отобрала из моего гардероба вечернее платье — не такое фантастическое и откровенное, как то «звездное» творение от Ричарда, но более чем достойное: из тяжелого аметистового бархата, отливающего в свете глубоким фиолетовым, с открытыми плечами, тонкой талией и длинным, струящимся шлейфом. К нему подобрали длинные, до локтя, перчатки из шелковой файдешин, тонкую серебряную диадему с лиловыми камнями, подчеркивающую прическу, и, что стало приятным сюрпризом, туфли на низком, удобном каблуке — видимо, Ричард учел мой печальный опыт с высоченными, калечащими ноги шпильками.