Книга Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника, страница 44 – Диана Фурсова

— А с моей стороны в замок приезжает женщина, которой уже приготовили место хозяйки, пока меня держат в западном крыле вдовой без прав. Простите, если тонкости политики меня не восхищают.

Марта тихо сказала:

— Леди, сейчас лучше не спорить.

Лика почти усмехнулась. Спорить, конечно, нельзя. Задавать вопросы опасно. Молчать выгодно. Она уже знала здешние правила наизусть, хотя прожила в этом мире меньше двух дней.

Каэль посмотрел на портрет.

— Ткань вернуть на место. Архив закрыть. Никто не говорит о голосе, портрете и имени Лианы до моего приказа.

— А если портрет снова заговорит? — спросила Лика.

— Не отвечать.

— У вас очень простой подход к древним тайнам.

— У меня очень живой сын, которого Совет попытается использовать через любую щель в нашей защите.

Слово «наш» прозвучало почти незаметно, но Лика его услышала. Может быть, он имел в виду себя и дом. Может быть, себя и Севера. Может быть, вообще не заметил, что сказал. Но после всех его «вы», «ваша вина» и «не доверяю» это прозвучало странно.

Север уже накрывал портрет серой тканью. Когда ткань коснулась холста, знак на запястье Лики погас так резко, что ей стало холодно.

Каэль заметил, но ничего не сказал.

Они вышли из архива почти одновременно. В западном крыле уже стало заметно чище: слуги успели снять часть покрывал, открыть несколько дверей, зажечь огонь в двух каминах. Но теперь все замерли, прислушиваясь к гулким звукам, доносившимся из центральной части замка. Там скрипели ворота, ржали кони, лаяли собаки, отдавали команды чужие мужские голоса. Столичный кортеж входил в Северный замок так уверенно, будто тот уже принадлежал ему.

Лика остановилась у поворота, откуда открывался вид на главный двор через высокое окно.

Снег расступался перед яркими пятнами чужих плащей. В серо-белом северном мире кортеж леди Серафины выглядел как принесённый из другой жизни праздник: тёмно-алые накидки с золотой каймой, узкие сани с серебряными дугами, гербы, штандарты, меха, блеск застёжек, лакеи в одинаковых камзолах. У центральных ступеней остановились большие закрытые сани, и лакей поспешно распахнул дверцу.

Женщина, вышедшая оттуда, была красива так, что это почти раздражало.

Высокая, тонкая, прямая, как клинок в бархатных ножнах. Волосы — густые, тёмно-медные, уложенные в сложную причёску под белым дорожным капюшоном. Лицо — безупречное, с мягкой линией губ и спокойными глазами цвета янтаря, только не тёплого, как у Ардена, а прозрачного, отточенного, как камень в дорогом кольце. На ней было платье глубокого винного цвета под меховой мантией, и даже после дороги она выглядела так, будто метель перед ней извинялась за беспорядок.

— Очень вовремя, — сказала Лика.

Каэль стоял рядом и тоже смотрел вниз.

— Слишком вовремя.

Она повернула к нему голову.

— Вы думаете, Совет знает о том, что произошло в архиве?

— Совет всегда знает меньше, чем хочет, и больше, чем должен.

— Это ответ или привычка говорить загадками заразна в вашем кругу?

Он не посмотрел на неё.

— Леди Серафина не должна видеть вас растерянной.

— Спасибо за заботу, но я не собиралась падать к её ногам от восхищения.

— Я говорю серьёзно. Она воспитана при столичном дворе. Каждая ваша пауза, каждый взгляд, каждое слово будут оценены, истолкованы и отправлены туда, где их превратят в оружие.