Книга Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника, страница 64 – Диана Фурсова

— Она пыталась остановить?

Каэль молчал. Его глаза были прикованы к дневнику.

Лика читала дальше:

«Сегодня я увидела портрет в западном архиве. Лиана похожа на меня так, что это пугает. Или я похожа на неё, потому что меня выбрали не случайно. Мирена знала. Мирена оставила знак под рамой. Если Каэль когда-нибудь прочтёт это, пусть узнает: я не входила к Ардену ночью по своей воле. Меня провела Ровена, сказав, что ребёнок зовёт. Когда я вошла, он уже стоял у круга и плакал. А за его спиной была открыта дверь, которой не должно существовать».

Лика остановилась.

В комнате стало очень тихо.

Каэль взял дневник из её рук, но не резко. Прочёл страницу сам. Потом ещё раз. Его лицо не выражало ничего, и именно это было страшно.

— Она писала мне, — сказал он наконец.

— Что?

Он указал на последнюю строку внизу страницы, которую Лика от волнения не дочитала.

«Я не прошу любви. Я знаю, что была для него ошибкой. Но пусть он хотя бы однажды поверит не Совету, а женщине, которую нельзя было любить, потому что её заранее выбрали виновной».

Лика смотрела на эти слова, и ей вдруг стало больно за Элианну. Не за ту холодную тень, которую ей всё время описывали. За живую женщину, которой, возможно, не хватило тепла, храбрости, времени или союзников, чтобы выбраться из чужой игры. Она могла быть не святой. Могла ошибаться. Могла быть неприятной, резкой, честолюбивой. Но это не делало её чудовищем.

Каэль закрыл дневник.

— Я должен был проверить.

Лика не стала утешать.

Он не нуждался в утешении. И не заслуживал лёгкого освобождения от вины. Но ей не хотелось добивать его тем, что он и так уже понял.

— Вы проверяете сейчас.

— Поздно.

— Да.

Он поднял на неё глаза.

Она выдержала.

— Поздно для Элианны, — сказала Лика. — Но не для Ардена.

Это было жестоко. И правильно.

Каэль долго смотрел на неё, потом медленно кивнул. В этом кивке не было благодарности. Только принятие удара.

За стеной тихо вскрикнул Арден.

Они оба сорвались с места одновременно.

Каэль оказался у двери первым, Лика почти сразу за ним. В малой гостиной горели ночные светильники, Марта выбежала из детской комнаты с испуганным лицом.

— Он проснулся, милорд. Зовёт Лику. Знак светится.

Каэль распахнул дверь.

Арден сидел на кровати, прижимая к себе деревянного дракона. В комнате было тепло, портретов здесь не было, серебряного подарка тоже. Но мальчик смотрел в угол, где на стене медленно проступала тонкая золотая линия — та самая, похожая на шов вокруг невидимой двери.

— Мама не плачет, — прошептал Арден.

Лика подошла ближе.

— А что она делает?

Мальчик посмотрел на отца. Потом на неё.

— Ждёт.

Каэль остановился у кровати. На его лице ещё лежала тень прочитанных страниц, но голос, когда он заговорил с сыном, был ровным.

— Сегодня мы ничего не открываем.

Арден кивнул. Потом протянул руку к Лике.

Каэль увидел это. И впервые не напрягся.

Лика села на край кровати и позволила мальчику коснуться её пальцев. Знак на её запястье мягко вспыхнул, но не ослепительно. Спокойно. Как свет, оставленный в окне для того, кто боится темноты.

Арден лёг обратно. Его глаза начали закрываться.

— Ты рядом?

— Рядом.

— Папа тоже?

Каэль подошёл с другой стороны кровати.

— Тоже.

Мальчик уснул, держа деревянного дракона между ними, как маленького сторожа мира, который взрослые только учились не разрушать.