Книга Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника, страница 84 – Диана Фурсова

Арден повернулся и уткнулся лбом в его плечо.

Каэль закрыл глаза, обнял сына одной рукой. Вторую протянул Лике.

Не властно.

Не требуя.

Она вложила пальцы в его ладонь.

Свет родового огня поднялся вокруг них кругом. Не стеной. Защитой.

Мирена за дверью улыбнулась. Печально и спокойно.

— Теперь идите наверх. Правда должна прозвучать там, где ложь стала законом.

— А ты? — спросил Арден, не отпуская отца.

— Я всегда была в твоём огне, мой маленький дракон. Не за дверью. Здесь.

Она коснулась ладонью своей груди, потом протянула руку к золотому шву. Дверь дрогнула, но не открылась. Наоборот — шов стал тоньше, светлее, будто перестал быть раной и начал становиться простым следом.

— Когда правда будет признана, я перестану плакать.

Арден кивнул сквозь слёзы.

— Я скажу всем, что я не плохой.

— Скажешь, — ответила Мирена. — Но не потому, что должен оправдываться. Потому что ты наследник Северного Пламени, а наследник имеет право на правду.

Путь наверх оказался короче.

Или Лика просто не чувствовала времени. Каэль нёс Ардена на руках. Мальчик устал окончательно, но не спал: держал Рана и иногда касался знака на запястье, проверяя, не вернулась ли тень. Лика шла рядом, всё ещё ощущая тепло руки Каэля, хотя он уже отпустил её. Серафина держалась позади. Она не пыталась оправдываться. Не просила прощения. Но, когда они поднялись к северной арке, тихо сказала:

— Я свидетельствую против Вейрана.

Каэль остановился.

— Почему?

Серафина посмотрела на Ардена.

— Потому что я хотела стать хозяйкой дома, а не соучастницей тех, кто ломает детей ради власти.

Лика встретилась с ней взглядом. Между ними не стало дружбы. И доверия тоже. Но в Серафине появилась трещина, через которую наконец пробивалось что-то похожее на совесть.

— Тогда говорите правду полностью, — сказала Лика. — Не ту часть, которая спасёт вас.

Серафина вздрогнула от точности удара, но кивнула.

В ледяном зале их ждали.

Никто не танцевал. Музыканты стояли у стены, держа инструменты опущенными. Северные лорды и леди собрались плотными группами, но при появлении Каэля и Ардена разговоры стихли. Вейран находился под стражей у помоста. Север сидел на стуле под присмотром двух воинов, постаревший, серый, сломленный. Ровену тоже привели — она стояла рядом с Мартой, и на её лице уже не было прежней мягкой власти. Только страх.

Когда гости увидели Ардена живым, зал выдохнул.

Когда увидели Лику рядом с ним — замолчал снова.

Каэль поставил сына на ноги, но не отпустил сразу.

— Можешь стоять? — спросил он.

Арден кивнул.

— С Раном.

— С Раном.

Мальчик взял деревянного дракона двумя руками и встал между отцом и Ликой.

Каэль поднялся на помост.

Он не стал ждать, пока Север объявит его. Не позвал Совет к порядку. Не дал Вейрану возможности заговорить первым. Просто вышел к краю помоста, и зал сам подчинился той силе, которую не дают титулы, если за ними нет воли.

— Северные дома, — сказал он. — Сегодня в моём замке пытались открыть печать, которая должна была ускорить тень на знаке моего сына и обвинить в этом хранительницу, признанную родовым камнем.

Вейран резко произнёс:

— Лорд Драгомир искажает…

Каэль даже не повысил голоса:

— Молчать.

Стражник положил руку на плечо Вейрана, и тот замолчал. Не от страха перед стражником. От понимания, что зал уже слушает не его.