Книга Хозяйка игрушечной мануфактуры, страница 49 – Фиона Сталь

— Да она горит, — констатировал он. — Где врач?

— Я посылала за доктором Брауном, местным, — всхлипнула Марта. — Но он на родах у булочника... сказал, придет, как сможет...

— К черту булочника, — рявкнул Роланд. — И к черту Брауна.

Он резко развернулся и вылетел в коридор. Я слышала, как он кричит с лестницы своему лакею:

— Джеймс! Гнать в центр! Найди доктора Эванса! Королевского врача! Скажи, что я приказываю! Если он откажется, тащи его силой! И привези лед! Много льда!

Он вернулся в комнату, сбросил пальто прямо на пол и подошел ко мне.

— Встаньте, Эмилия.

Я подняла на него пустые глаза.

— Я не могу... я должна быть с ней...

— Встаньте! — он схватил меня за плечи и рывком поднял на ноги. — Вы нужны ей сильной. Посмотрите на себя. Вы сами сейчас рухнете.

Он усадил меня в кресло у окна. Налил воды из графина и сунул мне стакан в руки.

— Пейте.

Я послушно выпила. Зубы стучали о стекло.

— Роланд... — прошептала я. — Если она умрет… Что если…

Он присел передо мной на корточки, взяв мои ледяные руки в свои горячие ладони.

— Она не умрет, — сказал он твердо, глядя мне прямо в глаза. — Я не позволю. Слышишь? Я запрещаю ей умирать. А меня, как ты знаешь, все слушаются.

В этой абсурдной фразе было столько уверенности, что я на секунду поверила. Дьявол запретил смерти подходить к моему ребенку.

Следующие полчаса он распоряжался в моем доме как хозяин. Он заставил Марту принести свежей воды. Открыл окно на минуту, чтобы проветрить спертый воздух, укутав Лотти в еще одно одеяло. Он сам, своими руками, поправил ей подушку и поменял повязку.

Приехал доктор Эванс. Сухой, строгий старик с саквояжем. Он был явно недоволен тем, что его выдернули вечером, но при виде герцога де Вьера его недовольство испарилось.

Он осмотрел Лотти, послушал легкие стетоскопом. Лицо его было серьезным.

— Острое воспаление, — вынес он вердикт. — Кризис будет этой ночью. Если сердце выдержит жар — она выживет.

— Что нужно делать? — спросил Роланд.

— Сбивать температуру. Обтирания. Лекарство я дам, но оно горькое, нужно заставить проглотить. И молиться.

Доктор ушел, оставив пузырьки с микстурами. Роланд заплатил ему золотом, не торгуясь.

Наступила ночь. Самая длинная ночь в моей жизни…

Мы остались втроем: я, Лотти и Роланд. Марту я отправила спать, она совсем обессилела.

Роланд не уехал. Он снял сюртук, оставшись в рубашке и жилете, и сел в кресло напротив кровати.

— Почему вы здесь? — спросила я тихо, выжимая мокрое полотенце. — У вас фабрика... печь...

— Фабрика никуда не денется, — ответил он, глядя на огонь в камине. — Тобиас справится с запуском. А здесь... здесь идет битва за жизнь.

— Вы не обязаны. Это не ваш ребенок.

Он перевел взгляд на меня. В полумраке его глаза казались бездонными.

— Я привязался к ней. Она на удивление смышленый ребенок для своих лет.

Лотти застонала и заметалась.

— Нет... не надо... холодно... — бормотала она. — Дядя Дракон... где ты?

Я замерла.

— Она зовет вас, — прошептала я.

Роланд встал и подошел к кровати.

— Я здесь, Лотти, — сказал он низким, успокаивающим голосом. — Я здесь. Драконы не боятся холода.

Он взял её маленькую, пылающую ручку в свою.

— Мама... — Лотти открыла мутные глаза, не узнавая нас. — Скажи дяде Дракону... пусть он не уходит... он теплый...