Книга Хозяйка игрушечной мануфактуры, страница 63 – Фиона Сталь

Разговоры стихли. Все знали герцога. И все видели его лицо.

Блэквуд поперхнулся коньяком.

— Ваша... ваша светлость? — он попытался встать, но ноги его не держали.

Роланд медленно подошел к нему.

— Сидите, Блэквуд, — сказал он. — Не утруждайтесь.

Он взял стул, развернул его спинкой вперед и сел напротив толстяка, оказавшись лицом к лицу.

— Вы празднуете? — спросил Роланд почти вежливо.

— Э-э... да... удачную сделку, — пролепетал Блэквуд, покрываясь потом.

— Сделку с совестью? Или с бандитами из доков?

В зале повисла мертвая тишина. Джентльмены за соседними столиками навострили уши.

— Я не понимаю, о чем вы... — начал Блэквуд.

— Ваши люди в полиции, — перебил его Роланд. — Они поют как соловьи. Они рассказали всё. Как вы их наняли. Сколько заплатили. И какой именно приказ отдали. «Уничтожить груз».

Лицо Блэквуда стало цвета несвежей овсянки.

— Это клевета! Я честный бизнесмен!

— Вы мошенник и трус, — голос Роланда стал громче, заполняя зал. — Вы уничтожили городской заказ. Вы напали на леди. Вы оскорбили меня.

Роланд достал из кармана сложенный лист бумаги.

— Это дарственная, — сказал он, бросая лист на колени Блэквуду. — На ваш свечной завод. Вы передаете его в собственность городского приюта Святой Марии. Полностью. Здание, оборудование, склады.

— Что?! — взвизгнул Блэквуд. — Вы спятили! Я не подпишу! Это моя собственность!

— А это, — Роланд достал второй лист, — ордер на ваш арест. Подписанный судьей, который, по счастливому стечению обстоятельств, является моим кузеном. И показания бандитов. Если вы не подпишете дарственную, вы отправитесь на каторгу. Лет на двадцать. За организацию разбойного нападения и порчу казенного имущества.

Блэквуд переводил взгляд с одного листа на другой. Его руки тряслись так, что коньяк в бокале расплескался на брюки.

— Но... я разорюсь... я стану нищим...

— Вы станете филантропом, — поправил его Роланд. — Город запомнит вас как щедрого человека, который пожертвовал все сиротам. А не как преступника. Выбирайте. Каторга или нищета на свободе? У вас минута.

Блэквуд огляделся. Никто в клубе не вступился за него. Все отводили глаза. От герцога де Вьера исходила такая аура власти, что спорить с ним было самоубийством.

— Дайте перо, — прохрипел Блэквуд, сломленный.

Роланд протянул ему свою ручку.

Блэквуд подписал. Криво, с кляксой.

Роланд забрал бумагу, подул на чернила.

— Мудрое решение. Теперь убирайтесь из этого города. Если я увижу вас здесь завтра — ордер пойдет в ход.

Блэквуд, шатаясь, встал и побрел к выходу, провожаемый презрительными взглядами бывших «друзей».

Роланд встал, спрятал дарственную в карман.

— Господа, — обратился он к залу, слегка поклонившись. — Прошу прощения за испорченный вечер. Наслаждайтесь напитками. За счет заведения. Я только что купил этот клуб.

Он вышел в ночь, оставив за спиной шокированную элиту.

Месть свершилась. Но главное было впереди…

* * *

Эмилия

Следующие три дня на фабрике слились в один бесконечный калейдоскоп.

Мы толком не спали. Даже ели на ходу. Мои пальцы были исколоты проволокой, заклеены пластырем и перемазаны смолой.

Цех превратился в конвейер. В одном углу гнули каркасы. В другом — сортировали осколки. В третьем, уже клеили.

К нам присоединились все. Жены рабочих принесли еду и остались помогать. Лотти сидела на высоком стуле и подавала мне пинцетом «самые красивые» стеклышки. Даже слуги Роланда, сняв ливреи, сидели рядом с грузчиками и мазали клей.