Книга Княжич темного времени, страница 92 – Фиона Сталь, Саша Хэ

— Сорвалось, княжич! Провиант! Весь обоз с зерном и оружием, что шел из Кровниковского удела — перехвачен! Ущельем Трех Камней! Весь караул перебит! Без следа!

— Как⁈ — ахнул Засекин, подбегая. — Там же узко! Засада?

— Не засада, — Алра стояла рядом, ее лицо было напряжено. Она смотрела не на Гордея, а куда-то в сторону лагеря Поланецкого. — Предательство. Кто-то… знал маршрут. И время. Слишком точно. Нити измены… здесь. В лагере.

Веселился только Поланецкий, громко сетуя на «непрофессионализм Кровниковского». Но в его глазах читалось злорадство. Кровниковский рвал и метал, обвиняя всех подряд. Засекин мрачнел. Построенный с таким трудом союз трещал по швам еще до первого боя. Начало войны — и уже удар в спину.

Мы стояли на краю лагеря, глядя на узкое горло ущелья, где нас ждали легионы Аретиума. Без провианта и с предателем в стане. Воздух звенел от напряжения. И тут, словно из самой тени скалы, возникла Марена. Пришла беззвучно, как привидение. Ее черные глаза сверлили меня.

— Гамбит царя… а фигуры-то чужие на доске, — проскрипела она, ее голос был сухим и страшным в горной тишине. Она подошла вплотную, запах могильной сырости окутал меня. — Щит трещит. И не от врага спереди. — Ее крючковатый палец ткнул мне в грудь, прямо над талисманом. — Голова змеи… княжич… ближе, чем ты думаешь. Прямо здесь. И шепчет… не только Поланецкому. Шепчет тем, кто должен был сторожить твою спину. Пока не поздно — ищи. Или щит падет. А с ним — и Славия.

Воздух в ущелье Трех Камней был тяжелым, как свинец, пропитанным запахом пыли, конского пота и… ожидания. Я ехал во главе небольшого отряда — Гордей рядом, Алра и Дуняша чуть позади, десяток орлов из моей дружины и столько же от Засекина, который сам вызвался сопровождать новый обоз. Провиант и остро необходимое оружие везли на крепких подводах. Путь узкий, опасный. Идеальное место для засады. Слова Марены висели над нами, как дамоклов меч: «Голова змеи… ближе, чем ты думаешь». Талисман на груди был холодным, но напряженным

— Тише, — рявкнул Гордей, приподнимаясь в стременах. Его орлиный взгляд сканировал скальные выступы. — Чую… неладно. Слишком тихо. Птицы не поют.

— Земля… дрожит, — едва слышно прошептала Алра. Ее золотистые глаза, казалось, видели сквозь камень. — Не от копыт. От… множества ног. Спрятанных. Ждущих.

Я сжал поводья, готовясь скомандовать остановку. Но было поздно.

Свист! Десятки стрел с шипением вырвались из расщелин выше. Не в нас — в лошадей! В передовых вьючных животных! Крики, ржание, грохот падающих туш и опрокидывающихся повозок! Обоз встал, запрудив узкий проход мгновенно.

— ЗАСАДА! К БОЮ! — заревел я. Гордей выхватил топор, его орлы сомкнули ряды, поднимая щиты.

Из-за скал, из скрытых пещер хлынули люди. Не кочевники. Не легионеры Аретиума. Это были удельные ратники! В стеганках и кольчугах с гербом… Поланецкого! Их вели бородатые, злые сотники с криками: «За князя! За вольницу! Смерть царским холопам!»

— ПРЕДАТЕЛЬ! — взревел Засекин, бледный от ярости, рубя ближайшего нападающего. — ПОЛАНЕЦКИЙ! Я ТЕБЯ РАЗОРВУ!

Но Поланецкий не скрывался. Он выехал вперед своей банды, оседлав рослого вороного коня. Его лицо, обычно хитрое, теперь пылало злобой и странным торжеством.

— Засекин? Дурак! За царя да за этого выскочку северного жизнь класть? — Он плюнул в нашу сторону. — Аретиум золотом осыплет! А Сиволап… да, Сиволап мудрее вас! Он знает, где сила! И шаман его… — Поланецкий вдруг запнулся, будто сообразив, что ляпнул лишнее, но было поздно.