Книга Хозяйка поместья Вудсборн, страница 2 – Фиона Сталь

Я зажмурилась, пытаясь прогнать наваждение. Может, это кома? Галлюцинация, порожденная умирающим мозгом? Я должна проснуться. Сейчас я открою глаза и увижу белый потолок больничной палаты, услышу писк приборов.

Я медленно открыла глаза.

Ничего не изменилось. Все та же холодная, роскошная спальня. Все то же тяжелое, чужое тело.

В дверь резко, без всякой деликатности, постучали, и тут же, не дожидаясь ответа, она со скрипом отворилась. На пороге стояла женщина лет пятидесяти в строгом темном платье и белоснежном накрахмаленном переднике. Ее седеющие волосы были туго стянуты в пучок, а лицо с тонкими, поджатыми губами не выражало ничего, кроме застарелого раздражения.

Она окинула меня, валяющуюся на полу, презрительным взглядом.

— Подъем, миледи. Уже почти полдень. Неужели собираетесь весь день провести на полу?

Миледи? Что за бред?

Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь сиплый звук. Голова кружилась.

— Кто… кто вы? — прошептала я, и голос этот, высокий и слабый, снова резанул по ушам.

Женщина закатила глаза так театрально, что в любой другой ситуации я бы рассмеялась.

— Что с вами сегодня, миледи? Опять всю ночь читали свои глупые романы при свечах? Я Мирта, ваша горничная. Служу вам уже третий год. Или вы и это изволили забыть?

Мирта. Горничная. Миледи. Слова складывались в безумную, невозможную картину. Я в каком-то другом мире? Или в прошлом? Или мне так сильно прилетело по голове, что я сошла с ума?!

— Где я? — мой голос окреп, в нем зазвенели нотки паники.

Мирта тяжело вздохнула, словно я была самым утомительным созданием на свете.

— В собственном доме, миледи. В поместье Вудсборн. Где же еще? Прошу вас, встаньте. Негоже хозяйке валяться на ковре, как мешку с картошкой.

Она даже не попыталась мне помочь. Просто стояла и смотрела, скрестив руки на груди. Унизительно. Я, Инна, которая никогда ни от кого не зависела, теперь не могла даже подняться с пола без посторонней помощи! Стиснув зубы, я опёрлась о ножку туалетного столика и, кряхтя от натуги, медленно, с огромным усилием, поднялась на ноги. Мышцы, которых, казалось, не было вовсе, ныли. Дыхание сбилось от такого простого действия.

— Я… я не помню, — пробормотала я, вцепившись в столик, чтобы не упасть снова. — Я ничего не помню.

Это была полуправда. Я прекрасно помнила свою жизнь. Но я понятия не имела, кто эта женщина в зеркале и что это за место.

Мирта хмыкнула.

— Неудивительно, с вашим-то образом жизни. Небось, ночью с кровати слетели. Может, удар головой пойдет вам на пользу.

Она говорила со мной с таким откровенным пренебрежением, будто я была не ее госпожой, а нашкодившей собачонкой. И это задело меня до глубины души, пробившись даже сквозь толстый слой шока и ужаса.

Я посмотрела на нее, потом на свое отражение, и задала самый страшный вопрос:

— Как… как меня зовут?

На этот раз на лице Мирты отразилось нечто похожее на брезгливое удивление. Она оглядела меня с ног до головы, словно оценивая масштаб катастрофы.

— Леди Сесилия, — процедила она. — Леди Сесилия Вудсборн. Неужели вы и собственное имя забыли от переедания?

Леди Сесилия. Все вставало на свои места. Эта несчастная, заплывшая жиром женщина, которую презирают даже слуги — это теперь я. Душа Инны, запертая в теле Сесилии.