Книга Хозяйка поместья Вудсборн, страница 77 – Фиона Сталь

— Я все думал, — сказал он тихо, глядя на розы, но я знала, что он говорит со мной. — Я пытался найти тот день, тот час, когда все изменилось.

— И как, нашли?

— Нет, — он покачал головой. — Потому что это не был один день. Это было… как здесь. Сначала — ничего. Сухая, мертвая земля. Потом — крошечный, едва заметный зеленый росток. Потом — еще один. Потом — первый лист. Первый бутон. И ты не замечаешь, как пустыня превращается в цветущий сад.

Он повернулся ко мне. Лунный свет запутался в его темных волосах.

— Так было и со мной, Сесилия. Я не заметил, как это произошло.

Он сделал шаг ко мне. Я не отступила. Мое сердце замерло.

— Сначала было удивление. Потом — любопытство. Потом — уважение. Я восхищался вашей силой, вашим умом, вашим упорством. Я думал, что этого достаточно. Что мы можем быть хорошими партнерами. Я говорил себе, что это — идеальный брак. Удобный, выгодный, лишенный… глупых сантиментов.

Он сделал еще один шаг. Теперь нас разделяло не больше фута. Я могла бы протянуть руку и коснуться его.

— А потом… — его голос стал ниже, почти хриплым. — Потом я увидел, как вы плакали от счастья, когда ожил этот куст. Потом вы заботились обо мне, когда я был болен… хотя, стойте, это я о вас заботился. Видите, я уже все путаю. Потом мы вместе, по уши в грязи, спасали нашу корову. А потом было то прикосновение. В кабинете. Одна искра.

Он замолчал, глядя мне в глаза. И в его взгляде было столько нежности, столько отчаяния и столько надежды, что у меня перехватило дыхание.

— Я лгал себе, Сесилия. Я пытался убедить себя, что это просто уважение. Дань долгу. Но это не так. То, что я чувствую к вам… это нечто совсем другое. Такое бывает между мужчиной и женщиной, мужем и женой.

Он протянул руку и осторожно, почти невесомо, коснулся пряди моих волос, выбившейся из прически.

— Я влюбился в вас, — прошептал он. — Как мальчишка.

Эти три слова прозвучали в тишине сада, как раскат грома.

— Я влюбился в вашу силу, — продолжал он, и его пальцы скользнули по моей щеке. — В ваш ум. В вашу доброту, которую вы так старательно прячете за маской безразличия. Я влюбился в то, как вы смеетесь, когда думаете, что никто не видит. В то, как вы хмуритесь, когда не можете свести цифры в отчете. В то, как ваши глаза загораются, когда вы говорите о своих цветах. Я влюбился в женщину, которая родилась на пепелище моей жестокости. Я влюбился в вас. Безнадежно. Окончательно.

Он убрал руку, словно боясь моей реакции.

— Я знаю, что не заслуживаю вас, — сказал он глухо, отступая на шаг. — Я знаю, что причинил вам слишком много зла. Я знаю, что у меня нет никаких прав. Но я прошу вас…

Он посмотрел на меня, и в его глазах, в глазах этого гордого, сильного мужчины, видна была мольба.

— Дайте мне шанс. Один шанс доказать, что я могу быть другим. Что я могу быть тем мужем, которого вы заслуживаете. Что я могу сделать вас счастливой. Пожалуйста, Сесилия. Дайте мне шанс!

Он замолчал. Он сказал все. Он обнажил свою душу, положил свое сердце к моим ногам и теперь ждал. Ждал моего вердикта.

А я… я стояла, оглушенная, ошеломленная. Я была готова к чему угодно. К спорам, к переговорам, к холодной войне. Но я не была готова к этому. К такому чистому, отчаянному, безоговорочному признанию в любви.