Книга Хозяйка запущенной усадьбы, страница 2 – Фиона Сталь

Женщина смотрела на меня с возрастающим ужасом.

— Миледи! Да вы ли это? Марта! Я ваша Марта! Помните? — Она схватила мою свободную руку, ее пальцы были мозолистыми. — Господи, да неужели лихорадка совсем память отшибла? Или то горе… — Она не договорила, лишь покачала седой головой, и глаза ее наполнились слезами. — Барон… ваш батюшка… как же вам тяжело пришлось. Сердце не выдержало, бедняжка. Доктор говорил, слабое у вас здоровьице отроду.

Обрывки чужих воспоминаний всплывали, как пузыри из трясины. Печаль. Одиночество. Похороны под моросящим дождем. Постоянная усталость. Лиана фон Ольден? Фамилия возникла внезапно, как будто была всегда где-то на периферии сознания.

— Я… я помню смутно, Марта, — осторожно сказала я, делая еще глоток воды. Мой разум лихорадочно работал. Либо я так сильно при аварии ударилась головой и теперь лежу в психушке… либо, моя душа перенеслась в новое, молодое тело! Логика отказывалась воспринимать эту реальность. Но холод камня подо мной, запах пыли, шершавая рука Марты — все это было слишком осязаемым, слишком реальным, чтобы быть галлюцинацией или сном после… после того света. — Голова… все кружится. Расскажи… где я? Что случилось?

Марта вытерла уголок глаза грубым подолом передника.

— Вы дома, миледи. В Ольденхолле. Вашем поместье. А случилось… горе великое. Месяц как барон, ваш отец, Господь прибрал. Вы так убивались… День и ночь плакали, есть отказывались. Доктор пускал кровь, травки давал, но… вчера вам совсем худо стало. Бледная как полотно, дышать тяжело, сердце колотилось, будто птичка в клетке. Я думала… — Голос ее снова дрогнул. — Думала, и вы за батюшкой отправитесь. Но вы… вы выкарабкались. Слава Создателю! Хоть и память, видно, подгуляла.

Ольденхолл. Поместье. Отец умер месяц назад. Я… Лиана… чуть не умерла вчера от "слабого сердца"? Я осмотрелась снова, уже более пристально. Запущенность бросалась в глаза. Пыль на мебели толстым слоем. Паутина в углах. Шторы у окна — потертые, с дырами. Графин на столе — пустой. Виднеющиеся в полуоткрытую дверь коридора — голые камни, никаких ковров. Это не выглядело домом барона. Это выглядело домом нищего. Моим домом? Теперь — да…

Я отставила кружку. Слабость все еще сковывала мышцы, но паника начала отступать, сменяясь леденящим, почти безумным осознанием. Я не умерла. Не совсем. Я… здесь. В этом теле. В этом месте. В этом времени. Я жива после аварии. Мысль пронеслась, как удар молнии, ослепляя своей невероятностью. Я ЖИВА! И следом, как эхо, еще более невероятное: И молода!

Мне было сорок пять и я была больна. А сейчас… Я подняла ту тонкую, почти девичью руку перед лицом.  Мне восемнадцать? Девятнадцать? Марта говорила о слабом здоровье, но сейчас, кроме остаточной слабости и легкого покалывания в груди, я не чувствовала боли.

— Марта, — мой голос звучал уже тверже, хотя все еще непривычно высоко. — Помоги мне встать.

— Миледи, да вы ли это? Так решительно? — Марта смотрела на меня с изумлением, смешанным с надеждой. — Доктор велел покой…

— Доктор велел, а я велю иначе, — перебила я, и в голосе прозвучала та самая интонация, которая заставляла подчиненных на прежней работе немедленно брать под козырек. Авторитет. Опыт. Мой опыт, пробивающийся сквозь юную оболочку. — Помоги, прошу!