Книга Хозяйка запущенной усадьбы, страница 9 – Фиона Сталь

— Кто-то, кто очень хочет моей смерти, — перебила я. — Сейчас. Пока я ещё слаба. Пока Ольденхолл беззащитен. — Я сделала шаг вперед, к двери, все еще держась за живот, но уже не сгибаясь от боли. Только от ярости. — Но теперь они узнают, Марта. Теперь они точно узнают, на что я способна, чтобы защитить свою жизнь! И мое оружие — не меч. А вот это. — Я указала на свой лоб, а потом на ступку с углем. — Знания. И воля. Ради этого… — Я коснулась груди, где под платьем билось молодое, отравленное, но живое сердце. — Ради этого дара… я сотру в порошок любого, кто посмеет мне угрожать!

Черная паста из растолченных углей обожгла горло, оставив вкус пепла и горечи. Я проглотила еще одну ложку, запивая большим глотком воды из кувшина. Желудок взбунтовался, сжимаясь в мучительном спазме. Еще одна волна тошноты подкатила к горлу, горькая и неукротимая.

— Миледи, остановитесь! Вы себя убьете! — Марта в ужасе схватила мою руку, но я вырвалась, зачерпывая еще мерзкой жижи.

— Наоборот, — прохрипела я, чувствуя, как сажа царапает пищевод. — Это… единственный шанс… не умереть. Сорбент. Впитывает токсины. — Еще ложка. Еще глоток воды. Держись, желудок. Держись.

Мое тело — тело Лианы — слабое, не привыкшее к таким издевательствам, сотряслось в сухом позыве. Но я заставила себя проглотить. Знания из прошлой жизни бились в висках, как набат: “Активированный уголь — это экстренная мера при отравлении неизвестным токсином. Связывает яды в ЖКТ. Не дает всосаться.” Здесь не было белых таблеток из аптеки. Здесь был пепел моего камина. Но он сработал! Жгучая боль в животе, та бешеная тахикардия, что заставляла сердце колотиться как бешеное, начала чуть стихать. Не уходить, а отступать, как волна после прилива. Яд всё еще был во мне.

— Воды… еще воды, — скомандовала я, протягивая Марте кувшин.

Марта, бледная как стенная штукатурка, кивнула и бросилась к двери.

— Сейчас, миледи! Из колодца принесу свежей!

— Нет! — я чуть не закричала, резко обернувшись. Голова закружилась, но я удержалась, вцепившись в спинку кресла. — Не из колодца! Ту… что кипяченая осталась. В чугунке. Или… просто чистую из кувшина. Только не из деревни! — Мысль о возможном отравлении источника мелькнула ледяной иглой. Здесь доверять нельзя никому.

Марта замерла, ее глаза расширились от нового ужаса.

— Вы думаете… они могли… и там? — прошептала она, оглядываясь на дверь, как будто убийца стоял за ней.

— Не знаю, — отрезала я, делая еще глоток воды прямо из кувшина. Вода была прохладной, чистой на вкус. Пока что. — Но рисковать нельзя. Пока не выясним, кто и почему… доверять можно только тому, кто под нашим прямым контролем. Марта, ты поняла?

Женщина кивнула так быстро, что ее чепец съехал набок. Она схватила чугунок с очага — там еще оставалась горячая вода — и налила в кувшин.

— Вот, миледи. Горяченькая. Пейте.

Я взяла кувшин, не выпуская из рук. Пить. Нужно много пить. Чтобы вымыть остатки яда и помочь углю сделать свое дело. Я прижалась спиной к холодному камню камина, чувствуя его жесткую поддержку. Слабость накатывала волнами, смешиваясь с остатками боли и адреналином, который лил в жилы холодную ярость. Я сидела на полу, в грязном платье, с черными разводами сажи на лице и руках, и пила. Глоток за глотком.