Книга Хозяйка запущенной усадьбы, страница 12 – Фиона Сталь

— Годфри, — сказала я, глядя ему прямо в единственный глаз. — В доме предатель. Кто-то пытался меня отравить. Сейчас.

Его единственная бровь резко ушла вверх. В глазу вспыхнула ярость, мгновенная и дикая, как у старого волка, почуявшего угрозу возле логова.

— Кто, миледи? — спросил он глухо. — Назовите имя. Я…

— Нет, Годфри, — я перебила его. — Не сейчас. Не так. Они думают, что я умираю. Или почти умерла. Пусть так и думают. Это наше преимущество. — Я сделала шаг к нему. — Ты служил моему отцу. Ты знаешь Ольденхолл. Знаешь людей. Крестьян. Слуг. Соседей. Мне нужна информация. Тихо. Без шума. Кто приходил в поместье последние дни? Кто интересовался мной? Кто мог подбросить яд в травы Марты? И… кто из наших еще здесь, кому можно доверять абсолютно? Кроме тебя и Марты.

Годфри задумался на секунду. Его взгляд стал острым, аналитическим.

— Из своих… только парнишка Том, миледи. Сирота. Рот на замке. Предан, как собачонка. Остальные… все разбежались. Из чужих… — Он потер подбородок. — Гонец от графини Лорвик был два дня назад. Напоминал про долг. Злой был. Грозил. Потом… трактирщик из села Седжвик заезжал, спрашивал, не продадим ли мы последнюю клячу. Да… Гретхен, повариха, вчера вечером куда-то отлучалась. Говорила, к сестре в деревню.

— Гретхен… — имя снова всплыло. — И трактирщик из Седжвика… Это поместье сэра Кадвала, да?

— Так точно, миледи. Волк Кадвал. Алчный пес. На земли наши давно глаз положил.

Паутина заговора начинала проступать. Кадвал. Лорвик. Долг. Земли. Моя смерть решала все их проблемы красиво и законно.

— Хорошо, Годфри. Слушай внимательно. Вот что нужно сделать…

Холодный камень под босыми ногами, едкий привкус пепла во рту и леденящая ярость в груди — вот что осталось после ночи борьбы. Я стояла у окна, глядя на серый рассвет, окутывавший Ольденхолл. Годфри, получив мои тихие, жесткие инструкции, исчез так же бесшумно, как и появился. Марта возилась у камина, пытаясь вычистить следы — таз, ступку, черные разводы на камне. Ее руки дрожали, но в движениях была какая-то новая решимость. Страх сменился преданностью, выкованной в горниле общего врага.

— Миледи… — она робко окликнула. — Вам бы отдохнуть. Вы же едва на ногах стоите.

Я не обернулась. Слабость валила с ног, каждая мышца ныла, голова гудела, но я не могла спокойно спать. Яд был связан, но не побежден до конца. Опасность не миновала. Она притаилась за этими стенами, в лице поварихи Гретхен, в угрозах графини Лорвик, в алчности соседа Кадвала.

— Нет времени отдыхать, Марта, — ответила я, хрипло, но твердо. — Я должна видеть. Все. Сейчас, своими глазами. Пока они думают, что я при смерти. Пока у нас есть элемент неожиданности. Одевайся потеплее! Мы идем.

— Но, миледи! — Марта ахнула. — Вам же доктор…

— Доктору здесь делать нечего, — резко перебила я, наконец поворачиваясь к ней. — Мой лучший лекарь сейчас — это время. И знание. Знание того, что у меня есть. Или, вернее, чего нет. Иди. И… собери нам что-нибудь съестное. Что-то простое. Хлеб, сыр. Из наших запасов.

Марта поняла. Она кивнула, быстро накинула платок и скрылась за дверью. Я же подошла к пыльному зеркалу. Отражение все еще пугало: бледное, с синяками под глазами. Я набрала воды из кувшина в таз и начала умывать лицо и руки. Холодная вода освежала, прогоняя остатки дурмана и помогая мыслить трезво.