Книга Хозяйка запущенной усадьбы, страница 66 – Фиона Сталь

Когда связные вернулись с перекрестка, привезя трех полузамерзших, испуганных малышей, а Бертольд отчитался о переданной еде, в деревне воцарилось странное молчание. Не радость от доброго дела. Не злорадство над врагом. А тяжелое, взрослое понимание цены выживания и границ милосердия.

— Записал, миледи, — Марта аккуратно вносила данные в «Книгу Расходов»: «Отдано: сухари — 1 мешок, сало — 10 фунтов, сушеные яблоки — 5 мер, хвоя — 3 пучка. Принято: дети — 3». Ее рука не дрожала, но голос был тише обычного. — И… в «Книге Людей» отметила. Сироты Кадвала… временно к вдове Маргот и к Эльзе.

— Хорошо, — я смотрела, как Маргот, заворачивает одного из малышей в теплый платок, прижимая к себе. — Надо же, Кадвал с его каменными стенами и грубой силой — замерзает. А мы… — я подошла к окну, глядя на дымок из трубы школы, где грелись наши дети и те, кого мы смогли спасти, — …мы просто живем. И помогаем, как можем.

Метель снова завыла за стенами, пытаясь пробиться сквозь ставни. Но внутри усадьбы было тихо и тепло от потрескивающих поленьев в камине. Зима оскалилась клыками, но Ольденхолл стоял. Не просто выживал. Жил. И в этом была наша главная победа.

Ледяные клыки зимы наконец-то начали тупеть. Не то чтобы она сдалась — нет, она еще огрызалась ночными заморозками и цеплялась за тенистые овраги белыми клочьями снега. Но солнце! Оно теперь грело по-настоящему, а не просто светило холодным диском. Воздух ворвался в распахнутое окно моей спальни — не колючий, а влажный, тяжелый, пахнущий оттаявшей землей, прелой листвой и… надеждой. Да, именно так. Надеждой. После белого ада эта первая, робкая зелень, пробивающаяся у корней деревьев и на южных склонах, казалась чудом.

— Миледи! — Дверь распахнулась, и внутрь спальни ворвалась сияющая Марта. — Смотрите! Капель!

Я подошла к окну. Она была права. С крыш длинными серебряными нитями стекала вода, звонко разбиваясь о подставленные бочки и кадки. Весь двор усадьбы блестел, как вымытый, наполняясь журчанием и светом.

— Музыка весны, Марта, — улыбнулась я, чувствуя, как какое-то внутреннее напряжение, копившееся всю зиму, начинает таять вместе со снегом. — Лучшая симфония. Как дела в деревне? Бертольд докладывал?

— Докладывал, миледи! — Марта поставила поднос с едой на стол.— Крыши все целы, слава Богу и нашим дубовым подпоркам. Скот пережил, хоть и похудел. А люди… — она замялась, но глаза светились, — …люди как муравьи! Бертольд говорит, все поля уже обошли, снег сошел быстрее, чем у соседей. Земля… дышит.

— Отлично, — я взяла ложку, наслаждаясь теплом каши и видом пробуждающейся деревни. — Значит, пора закладывать будущее. Пригласи ко мне Годфри. И пусть Бертольд придет после полудня. С картой полей. И с теми… гостями от барона Элрика.

Первым пришел Годфри. Он вошел, чуть прихрамывая — старая рана на холоде ныла, — но взгляд был острым, деловым.

— Миледи. Солдаты от барона Элрика прибыли. Как договаривались. Десять душ. Крепкие парни. И двое постарше, мастера на все руки. Ждут у конюшни. Куда их?

— Не солдаты, Годфри, — поправила я мягко. — Помощники. Нужно распределить их по бригадам. Но сначала — стратегия. Садись.

Я развернула на столе большой, грубо сколоченный план наших земель, который мы с Бертольдом и Годфри начертили еще осенью.