Книга Хозяйка запущенной усадьбы, страница 81 – Фиона Сталь

— Согласен, — произнес он серьезно, глядя на детей, старательно что-то чертивших на глиняных табличках. — У меня… я пытался ввести что-то подобное для детей кузнецов, но … ну, вы понимаете. «Не забивай им головы ненужным, пусть молотком машут». А тут целая школа! Как вам удалось?

— Постепенно, — пожала я плечами. — Показали пользу. Сначала научили считать урожай, потом — читать простые инструкции по уходу за тем же плугом… Родители увидели выгоду.

Последней точкой была мельница. Она возвышалась на холме, ее огромные крылья пока стояли неподвижно — не было ветра. Том и его помощники как раз заканчивали монтаж последних деталей передачи. Это была еще одна моя задумка.

— Вот она! — Элрик ускорил шаг. Его глаза загорелись с новой силой. — О, смотрите! Лопасти не плоские! С изгибом! Как крыло птицы! Это же увеличивает КПД! И передача… зубчатая? Деревянная? — Он уже был рядом с Томом, который смотрел на барона с опаской. — Парень, покажи, как шестерни сцеплены? Нет люфта? А вал? Какой диаметр?

Том растерянно посмотрел на меня. Я кивнула.

— Покажи барону, Том. Он разбирается.

— Да, миледи, — Том осторожно подвел Элрика к механизму. — Вот тут шестерни… Олаф выточил, по чертежам миледи. Люфта почти нет. Вал дубовый, толстый. Вот тут подшипник… со смазкой.

Элрик присел на корточки, внимательно изучая узел, щупая дерево, проверяя зазоры. Он что-то бормотал себе под нос: «…угол атаки… трение… момент силы…».

— Это… потрясающе, — наконец выдохнул он, поднимаясь. Его лицо сияло. — Баронесса, кто проектировал механизм? Ваш мастер?

— Чертежи были мои, — призналась я. — Основы. А воплотили Олаф и наши кузнецы.

— Ваши? — Он посмотрел на меня с новым удивлением. — Вы меня всё больше удивляете. Такое доступно только тем, кто изучал инженерное искусство. Женщины они же…не приспособлены.

— Барон, женщины даже детей зачинать и рожать могут, — уклонилась я от прямого ответа. — Неужели вы думаете, что мы чертёж не в состоянии спроектировать?

Он молча кивнул, слишком поглощенный мельницей.

— А почему ветряк, а не водяная? Река же есть вон там? — он указал в сторону.

— Река у нас мелковата, течение слабое. А ветер здесь почти постоянный, — объяснила я. — И место открытое.

— Логично! — Он кивнул. — А я в Айхенвальде как раз водяную строю! На горной речке! Сила потока — бешеная! Но передачу не могу идеально сбалансировать, вибрация… — Он вдруг замолчал, смущенно потирая переносицу. — Простите, опять я… несусветно болтаю. Просто… — он обвел взглядом мельницу, поля, теплицы вдалеке, школу, — … Вы волшебница. Работаете не для показухи, а для людей.

Мы стояли на холме у мельницы. Вечерний ветерок трепал его темные кудри и мою юбку. Солнце садилось, заливая Ольденхолл золотом и длинными тенями.

— Это не волшебство, барон, — сказала я тихо. — Это труд. Мой и моих людей. Знания. И желание просто… жить лучше.

— Жить лучше, — повторил он задумчиво. Потом его лицо озарила широкая, открытая улыбка. — Отличная цель, баронесса. Самая лучшая. Знаете, мне кажется, наш «союз разума», как назвала это графиня… он может быть очень плодотворным. У меня есть чертежи той водяной мельницы… и кое-какие мысли насчет улучшения вашего ткацкого станка. А у вас… — он жестом обвел окрестности, — у вас тут целая академия практической мудрости. Я мог бы завтра прийти сюда пораньше? Чтобы обсудить… все?