Книга Кофейня для графа-отшельника, страница 62 – Фиона Сталь

— Генрих пишет только об «искренности» и «тепле сердец», — Аларик склонился над дневником своего предка. — Он был поэтом, а не составителем инструкций. Его общение с природой было интуитивным.

— Значит, нам нужна инструкция, — я решительно захлопнула книгу, подняв облако пыли. — Должен же быть какой-то первоисточник! Какая-то книга, из которой все эти хранители черпали свои знания до того, как начали писать поэтические дневники.

Аларик поднял на меня задумчивый взгляд.

— Первоисточник… — повторил он. — Есть одна легенда. О том, что самый первый фон Штейн, тот, кто заключил договор с духом, записал все условия этого договора в одной-единственной книге. Ее называли «Сердце Осени». Но… — он замолчал.

— Но что? — поторопила я его.

— Но считается, что Казимир, мой дед, уничтожил ее, — закончил он мрачно. — Когда он решил пойти против древних законов, эта книга была для него живым укором. Легенда гласит, что он сжег ее в камине в ночь своего темного ритуала.

— Легенда гласит, — повторила я его слова. — А вы сами видели, что ее нет? Вы искали?

— Я… — он замялся. — Я просмотрел весь каталог библиотеки. Ее там нет. Я всегда считал, что легенда правдива.

— А может, он ее не сжег? — я вскочила на ноги, охваченная внезапной догадкой. — Может, он ее спрятал? Люди не так-то просто уничтожают то, что связано с их силой. Даже если они от нее отказываются. Он мог спрятать ее где-то, где никто не найдет. В самом надежном месте в этом замке.

Мы переглянулись. И, кажется, подумали об одном и том же.

— Тайник, — одновременно произнесли мы.

— В библиотеке был тайник за одним из книжных шкафов, — сказал Аларик, и в его глазах загорелся азартный огонь. — Раньше, там хранились самые ценные манускрипты. Но, я ничего не нашëл.

— Не нашли тогда, можем найти сейчас! Нельзя упускать такой шанс.

И мы принялись за дело. Мы отодвигали тяжелые, вековые шкафы от стен, поднимая клубы пыли и тревожа сонных пауков. Мы простукивали каждую панель, каждую каменную плиту.

— Здесь! Кажется, нашёл! — неожиданно воскликнул Аларик, стукнув по резной деревянной панели за одним из стеллажей. Звук был глухим, пустым.

Он нажал на какой-то незаметный выступ, и панель со скрипом отъехала в сторону, открывая за собой темное, пахнущее пылью и временем пространство. Небольшую нишу в стене.

И она была там.

Это была не очень большая книга, в переплете из дерева, гладкого и темного, как осенняя вода в лесном озере. На обложке не было названия. Лишь один-единственный, искусно вырезанный кленовый лист.

Аларик с благоговением достал ее из ниши. Его руки слегка дрожали. Он положил книгу на стол, и мы, затаив дыхание, склонились над ней.

Он осторожно открыл первую страницу. Бумага была плотной, похожей на пергамент, а буквы — выведены тушью из сока каких-то ягод, и за сотни лет они не выцвели, а лишь приобрели глубокий, багряный оттенок.

Текст был написан на древнем, почти забытом наречии, но Аларик, к моему удивлению, читал его почти свободно.

— «Тому, кто придет после, и чье сердце открыто для шепота листвы…» — начал он читать, и его голос звучал в тишине библиотеки, как заклинание. — «Знай, что дух Осени щедр, но справедлив. Он дарует тепло и урожай тому, кто чтит его, и отворачивается от того, в чьем сердце живет гордыня…»