Книга Кофейня для графа-отшельника, страница 59 – Фиона Сталь

Я налила им по чашке чая.

— Я не буду пить с ней из одного чайника! — заявила Инга.

— А я не буду сидеть с ней за одним столом! — вторила ей Грета.

Но аромат, исходивший от чая — теплый, медовый, цветочный — делал свое дело. Он успокаивал, умиротворял.

— Просто попробуйте, — мягко попросила я.

Они смерили меня подозрительными взглядами, но все же взяли чашки. Сделали по глотку.

И замолчали.

Я отошла за прилавок, делая вид, что занята, но краем глаза наблюдала за ними. Они сидели в полной тишине, медленно попивая чай. Я видела, как жесткие, злые морщины на их лицах постепенно разглаживаются. Они смотрели не друг на друга, а куда-то в пустоту, словно погрузившись в свои мысли.

И тут Грета тихо всхлипнула.

Инга вздрогнула и подняла на нее удивленный взгляд.

— Ты чего?

— Вспомнила… — прошептала Грета, вытирая слезу. — Маму. Она заваривала похожий чай. Когда мы были маленькими. Помнишь, Инга?

Инга замерла. Ее лицо, до этого злое, вдруг стало растерянным и беззащитным.

— Помню, — ответила она почти шепотом. — Она давала нам его с вишневым вареньем. Когда мы сидели на крыльце под старой яблоней.

Они снова замолчали. Но тишина была уже другой. Не враждебной, а задумчивой.

— Яблоня… — сказала Грета. — Ее в прошлом году свалило грозой.

— Я знаю, — кивнула Инга. — Я видела.

— А яблочки на ней были такие сладкие… — вздохнула Грета. — Такие ароматные!

— А ты пекла из них лучший штрудель во всем городе, — неожиданно сказала Инга. И в ее голосе не было ни капли яда. Только… ностальгия.

Грета подняла на нее свои выцветшие, полные слез глаза.

— А ты… ты всегда съедала самый большой кусок.

Инга вдруг улыбнулась. Слабой, дрожащей, первой за много лет улыбкой, обращенной к сестре.

— А ты всегда на меня за это дулась.

Они смотрели друг на друга через стол. И я видела, как рушится ледяная стена, которую они строили десятилетиями.

— Прости меня, Грета, — прошептала Инга.

— И ты меня прости, — ответила Грета, протягивая через стол свою морщинистую руку.

Они сидели, держась за руки, и плакали. Тихо, беззвучно. И это были слезы не горя, а облегчения.

В тот день они ушли из моей кофейни вместе. Под одним зонтом. И я знала, что больше никогда не услышу от них ни одного злого слова друг о друге.

И таких историй были десятки. Каждая — уникальна. Каждая — маленькое чудо. Моя кофейня стала не просто местом, где можно выпить кофе. Она стала местом, где люди чинили свои сломанные жизни, склеивали разбитые отношения и находили в себе смелость, чтобы сделать первый шаг друг к другу. И я была счастлива быть тихим свидетелем этих чудес.

Чем ближе был праздник, тем чаще я стала замечать, как устал Аларик. Он больше не выглядел таким отчаявшимся, как раньше. В его глазах горел огонь азарта, он с головой ушел в исследование истории своей семьи. Но этот огонь сжигал его. Он почти не спал, забывал про ужины, которые я ему оставляла и почти не выходил из библиотеки!

Он отдавал всего себя поиску решения для своего края, но при этом совершенно забывал о себе. И однажды вечером, глядя на его сосредоточенное лицо в свете свечи, я приняла решение. Ему нужен был перерыв. Нам обоим нужен был перерыв. Хотя бы на один вечер.

На следующий день я сказала в кофейне, что закроюсь пораньше — нужно, мол, отдохнуть перед финальным рывком. А сама, захватив корзину с лучшими продуктами, которые мне удалось достать, вернулась в замок.