Книга Пекарня маленьких радостей, страница 76 – Фиона Сталь

— Маргрет, доброго дня, — как-то раз сказала я молочнице, у которой всегда покупала масло. — А почему вы не накроете ваше масло чистой тканью? Мухи же садятся.

Она посмотрела на меня с удивлением.

— Зачем, Элис? Они всегда садились. Кому они мешают?

— Мне мешают, — твердо сказала я. — И другим вашим покупателям, я уверена, тоже. Мухи переносят заразу.

— Заразу? — она рассмеялась. — Какие глупости. Это просто мухи.

Я поняла, что уговорами тут не поможешь. Нужен был другой подход.

— А что, если я куплю для вас несколько отрезов тонкого, чистого муслина? — предложила я. — Вы будете накрывать им свой товар. И я повешу рядом с вашим прилавком табличку: «Самое чистое масло в Остервике. Одобрено пекарней Элис».

Она задумалась. Мое имя уже стало в городе знаком качества.

— И что, люди будут больше покупать? — с сомнением спросила она.

— Люди будут видеть, что вы заботитесь о них, — ответила я. — И они это оценят.

Это был блеф. Я не знала, оценят ли. Но я была готова рискнуть.

Я купила не только для нее. Я обошла всех торговцев, у которых закупалась: мясника, зеленщика, торговку яйцами. Предложение было одно и то же: я предоставляю им чистые ткани и сеточки от насекомых, а они их используют. Большинство согласились, решив, что ничего не теряют.

И это сработало. Когда на следующей неделе люди увидели ряды, где продукты были аккуратно прикрыты от пыли и мух, это вызвало переполох. Сначала все удивлялись, потом начали одобрять.

— Смотри-ка, у Маргрет как чисто стало! — услышала я разговор двух женщин. — Приятно покупать!

— А мясник-то, погляди, весь прилавок сеткой затянул! Молодец!

Очень скоро те торговцы, кто поначалу отказался от моего предложения, сами пришли ко мне с просьбой дать им такие же ткани. «Гигиеническая революция» на рынке свершилась.

Но я не собиралась останавливаться. Моей следующей целью стал мой старый квартал. Я часто бывала там, навещая мэтр Иветт. И каждый раз сердце сжималось при виде той безнадеги, из которой я когда-то вырвалась. Особенно меня удручал старый колодец в центре улицы. Ворот его был сломан, сруб прогнил, а вода, которую оттуда доставали, была мутной и пахла тиной.

— Иветт, — спросила я ее однажды. — Почему никто не починит колодец?

Она вздохнула.

— А кому чинить, дитя? И на что? Тут живут одни бедняки. У людей на хлеб денег не хватает, не то что на ремонт. Так и пьем эту гниль. А потом дети болеют животами.

В тот же день я пошла к Хаггару.

— Хаггар, мне нужна ваша помощь.

— Опять что-то изобрела? — пробасил он, отрываясь от наковальни.

— Почти, — я улыбнулась. — Я хочу отремонтировать старый колодец. На нашей бывшей улице.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Зачем это тебе? Ты же теперь в центре живешь, важная дама.

— Потому что я помню вкус воды из этого колодца, — серьезно ответила я. — И я не хочу, чтобы Тобиас, прибегая в гости к мэтр Иветт, пил эту гадость.

Я выложила на верстак кошелек с серебром.

— Я оплачу все материалы. Дерево, цепи, все, что нужно. А вы… вы не могли бы помочь с работой? Я заплачу и за работу, конечно.

Он посмотрел на деньги, потом на меня.

— Убери кошель, — сказал он, и в его голосе не было обычной грубости. — На такое дело… я денег не возьму. Материалы купишь, а сделаем все сами.

— Сами?

— А то! — он усмехнулся. — Позову парней, что со мной на лесозаготовках были. Они не откажут, колодец-то общий. Завтра и начнем.