Книга Землянка раздора, страница 29 – Ольга Реммер

Я замерла, капля воды с моих волос упала на пол с громким в тишине щелчком.

Он обернулся.

И в его глазах не было ни холодного расчета, ни привычной ярости. Было что-то дикое. Необузданное. Раскаленное добела внутренней борьбой, которую он, кажется, проигрывал. Его взгляд скользнул по моему мокрому телу, по каплям, стекающим по груди, по бедрам, и в нем вспыхнула не просто страсть. Это был голод. Звериный, неотрефлексированный, сметающий все барьеры разума.

— Ты… была снаружи, — его голос прозвучал хрипло, как скрежет камней. Это был не вопрос. Это было констатация факта, который подлил масла в его внутренний огонь. «Снаружи» значило — могла видеть брата. Могла быть им тронута.

Я не успела ответить. Не успела даже пошевелиться.

Он двинулся с такой скоростью, что я даже не увидела, как он преодолел расстояние между нами. Огромная, сильная рука впилась мне в горло, не сдавливая трахею, но прижимая к стене так, что пятки оторвались от пола. Его тело, твердое и горячее, придавило меня к холодной поверхности. От него исходил запах озона, металла и чего-то горького, почти как дым после боя. В его глазах, в сантиметре от моих, бушевала настоящая буря. Желание, ярость, собственничество и какая-то древняя, первобытная ярость самца, обнаружившего угрозу.

— Он… трогал тебя? — прошипел он, и его дыхание обожгло мою кожу. Вопрос был полон такой животной ревности, что стало страшно. Его другая рука обхватила мое бедро, грубо прижимая меня к нему. Я почувствовала его возбуждение через тонкую ткань комбинезона — жесткое, требовательное, пугающее в своей силе.

Мир сузился до его глаз, до его руки на горле, до огненного давления его тела. Страх, чистый и леденящий, впился в меня когтями. Это было насилие. Это было унижение. Я была гола, мокра и беспомощна перед его мощью. Но под этим страхом, словно раскаленный уголь под пеплом, тлело иное, чудовищное чувство. Его сила была абсолютной, неоспоримой. Его дикое желание, лишенное всяких условностей, било в меня волной, на которую мое собственное тело, предательски, отозвалось странной, губительной вибрацией. Возбуждение смешалось с ужасом, создавая отравленный, дурманящий коктейль. Это было отвратительно. Это могло стоить мне всего. И от этого было невыносимо жарко.

Он был опасен. Он мог сломать. Но в этой опасности была какая-то чудовищная, магнитная правда, против которой мой разум был бессилен. Я ненавидела и его, и себя за эту вспышку слабости, за этот темный отклик там, где должна была быть только паника.

Казалось, он уже принял решение. Его тело напряглось для решающего движения, голова наклонилась, губы в сантиметре от моих. Я зажмурилась, готовясь к насилию, к боли, к окончательной потере себя в этом кошмаре.

Но удара не последовало.

Я почувствовала, как все его тело вдруг затряслось. Не от страсти, а от невероятного, сковывающего усилия. Как будто внутри него сошлись в смертельной схватке две силы. Рука на моем горле не сжалась сильнее, а… задрожала.

С нечеловеческим усилием он оттолкнулся от меня. Отшвырнул себя, как отраву. Я съехала по стене на пол, хватая ртом воздух, обнимая себя за плечи.

— Никогда… не выходи одна. Никогда.

И затем он просто ушел. Резко, не оглядываясь. Дверь зашипела, открылась и закрылась за его широкой спиной.