Книга Хозяйка каланчи, страница 134 – Адель Хайд

Цесаревич вроде как мог присоединиться, но не сразу, потому что Вяземский опасался, что чужие магические потоки могут повлиять на взаимодействие Алексея с источником и что-то может пойти не так. Никто из нас не хотел, чтобы что-то пошло не так, поэтому никто не стал спорить.

Мы все сидели в гостиной. На тётушку было страшно смотреть, так она нервничала. Я старалась отвлечь её разговорами, но всё было бесполезно. Она отвлеклась только ненадолго, рассказав мне про Машу, и мне стало совестно, потому что ситуация у Маши тоже была непростая.

На неё продолжали наседать кредиторы, а расплатиться по «договору охраны» ей пока было нечем, и она ждала, что мы вернёмся и каким-то образом вмешаемся в этот процесс, может и найдём выход. Я ей пообещала помочь, но пока, к сожалению, не могла выполнить обещанного.

Время шло, а от Вяземского не было никаких новостей. То есть они спустились с Алексеем и Аверьяном к источнику и всё, будто пропали. Ещё через час нервозность начала одолевать уже всех, и меня в том числе. Стало казаться, что там что-то произошло. Воображение рисовало картины окровавленных людей, взорвавшегося источника, и в какой-то момент я накрутила себя до такой степени, что мне стало казаться: они не могут оттуда выйти, потому что... не знаю. Потому что им выжгло мозги.

— Александр Николаевич, — обратилась я к цесаревичу, — может быть, пойдёмте проверим, что там у них происходит?

Цесаревич был на удивление спокоен.

— Дарья Николаевна, я понимаю, что ждать непросто. Но там и Денис Васильевич, и Аристарх Григорьевич — это люди, которые не в первый раз работают с подобным. Поэтому наберитесь терпения.

Что удивительно, цесаревич практически не общался со Львом Алабиным, хотя по возрасту Лев был ближе к цесаревичу, чем я. Однако Лев сидел за столом скромно, помалкивал, изучая что-то в небольшом блокноте. А мы с цесаревичем разговаривали.

Так прошёл ещё час. Когда ждать стало уже совершенно невыносимо и я решила идти смотреть, что там происходит, дверь в гостиную открылась. Сначала на своей коляске въехал Вяземский, а вслед за ним зашёл Алексей.

Мы замерли, глядя на Алексея. Я сразу отметила, что лицо у него стало серьёзное, «наш» Алексей при виде мамы и меня всегда улыбался, и, никогда не ловил взгляд. А здесь я взглянула в глаза вошедшему, и поняла, что этого человека я не знаю.

И сразу вторая мысль: какая магия у Алексея стала превалирующая?

Алексей и князь Вяземский прошли на середину гостиной и остановились. Вслед за ними в гостиную зашли граф Давыдов и Аверьян.

Я взглянула на тётку, судя по тому, что лицо её было расслабленным, для неё было главным, что Алексей жив. А всё остальное, видимо, было не так уж и важно.

— Господа, — произнёс князь Вяземский, — позвольте представить вам Алексея Пожарского.

Алексей впервые с тех пор, как он вошёл в гостиную, улыбнулся, но не так как обычно: по-детски, светло и радостно. А улыбкой взрослого человека, отдающего себе отчёт, что его ждали, и, что он фактически впервые представляется всем.

И вдруг, Анастасия Филипповна, устав ждать, и, разрушив тишину образовавшейся паузы, воскликнула:

— Алёша!

— Мама, — выговорил Алексей, и, Анастасия Филипповна кинулась к сыну, на ходу раскрывая объятия. И я впервые увидела, что она небольшого роста, а Алексей выше её почти что на голову, и, если раньше всегда казалось, что Алексей маленький, то вот прямо сейчас стало понятно, что это взрослый сын обнимает мать.