Книга Хозяйка каланчи, страница 136 – Адель Хайд

— Да, — кивнул господин Вяземский, — но я ещё раз повторю, Дарья Николаевна, то, что ваш отец сделал для Алексея, практически невозможно, и я бы дорого заплатил, чтобы узнать, как он это сделал.

Все порадовались за Алексея, но постепенно замолчали. Вслух опять-таки никто не задал следующего вопроса, но все выжидательно смотрели на князя.

— Ну что вы так на меня смотрите? — сказал Вяземский. — Я же уже вам ответил, в самом начале.

— Когда? — возмутилась я.

— Дарья Николаевна, надо всё же слушать, что вам говорят.

«Вот занудный старик,» — подумала я.

— Алексей Константинович? — вдруг переспросил цесаревич, — значит, это правда?

Я удивлённо на него взглянула: неужели он до сих пор не верил?

— Вы сняли слепок, — сказал цесаревич, утверждающим тоном, а не вопросительным.

— Да, Александр Николаевич, — сказал Вяземский. — Снял, как мы с вами договаривались, но… вы уверены в том, что готовы выйти с этой информацией на государственный совет?

— Уверен, — сказал цесаревич.

— Ну, смотрите, Александр Николаевич, я вас предупредил, последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Я, конечно, отошёл от светских дел, вся эта мышиная возня за власть и деньги больше меня не привлекает. Это путь в никуда. А знаете почему?

Вяземский посмотрел на цесаревича, а потом на меня.

— Потому что деньги дают власть, а власть даёт деньги, — ответил цесаревич. — Получается замкнутый круг.

Вяземский взглянул на меня.

— Вижу, у вас тоже есть версия, Дарья Николаевна.

— Есть, — сказала я.

Я вспомнила, что говорил граф Апраксин, что с каждым поколением, рождается всё меньше сильных магов, буквально единицы, и даже в древних родах, и сказала:

— Я думаю, что ни деньги, ни власть не дают тебе возможности стать сильнее магически одарённым.

В глазах старика Вяземского появился огонёк интереса. Немного ободрённая тем, что мне удалось внятно сформулировать мысль, которая, впрочем, тут же совпала с мнением самого Вяземского, я улыбнулась.

— Да, — сказал Вяземский, — вы правы, Дарья Николаевна. Деньги не дадут тебе больше магии, если у тебя её нет, и даже власть этого дать не сможет. Но, к сожалению, многие этого не понимают и каждый раз совершают одни и те же ошибки.

Он помолчал.

— Совет через несколько дней. Но вам, Александр Николаевич, нужно ещё до него добраться. Поэтому я предлагаю следующее.

Вяземский слегка наклонился вперёд, словно давая понять, что он тот, кого рано списывать со счетов, тот, кого ещё надо бояться.

— На заседание совета поеду я, со мной поедет Аверьян. В конце концов, я всё ещё член этого Совета, и то, что я туда не являюсь, не лишило меня в нём места.

Цесаревич молчал, но сжатые кулаки, и сжатые губы указывали на то, что ему сложно сдерживать возражения, но он пытается дослушать Вяземского до конца.

Вяземский вздохнул.

— Это будет сложно, мы не знаем, насколько глубоко пророс заговор, Ваше Высочество.

Я обратила внимание, что князь Вяземский впервые назвал цесаревича по его титулу.

— Может статься, что совет полностью опутан этим заговором, и тогда они могут быть готовы простить великому князю Константину Ухтомскому это преступление.

Тётка вздрогнула. Вяземский заметил и перевёл взгляд на тётку.

— Анастасия Филипповна, не надо смущаться. Вы нарушили закон, но вас использовали. А вы нашли в себе смелость скрыть ребёнка, посвятив ему жизнь.