Книга Хозяйка каланчи, страница 17 – Адель Хайд

Нам навстречу из-за угла вышли госпожа Бороновская, которую сопровождал высокий, красивый, мужчина. Одет дорого, на руках перстни, тёмные волосы уложены. Лицо благородное, чувствуется, что были несколько поколений «породистых» предков: высокий лоб, орлиный нос, слегка прищуренные глаза, цвет я не разобрала, но мне показалось, что тёмные, всё портил слабый подбородок, но бородка несколько скрашивала впечатление.

Мы шли вместе с Машей, и также вместе, потупив глаза прижались к стене, пропуская директрису.

Я вот узнала мужчину исключительно по голосу, а вот он меня, похоже, знал.

— Ma chère*, — неожиданно перешёл на французский, мужчина, и попросил Бороновскую нас ему представить, а я осознала, что всё понимаю, и это было сюрпризом, потому что я, Дарья Вадимовна французского не знала.

Между тем они остановились напротив нас, и мы присели в книксене, и Бороновская нас попросила:

— Девочки, это глава комитета главного попечительства детских приютов граф Стромянский, представьтесь ему как положено:

Делать было нечего, пришлось представляться:

— Пожарская Дарья Николаевна, Балахнина Мария Викентьевна, — дружно представились мы главному попечителю.

— Дарья Николаевна, неужели вы дочь Николая и Марии Пожарских? Я ведь знал ваших родителей, — сказал граф Стромянский.

А у меня сразу мысль, а не потому ли они погибли, что он их знал.

И тут Бороновская возьми, да и выдай мою «главую тайну».

— Лев Константинович, а у нас вчера событие произошло.

Граф Стромянский удивлённо посмотрел на Бороновскую, а я вдруг подумала: «А ведь он всё знает, скорей всего Горгона с ним общалась, а телефонный аппарат был только в кабинете у директрисы. Он скорее всего именно поэтому и приехал».

— У Дарьи Пожарской выявили магию, — сказала Бороновская.

Теперь он уже удивлённо смотрел на меня:

— Сколько вам лет, Дарья Николаевна?

— Четырнадцать, — ответила я, — смысла скрывать не было, эта информация есть и личном деле.

— В самом деле? — граф Стромянский повернулся к Бороновской.

— Екатерина Васильевна, пойдёмте в ваш кабинет, это надо срочно обсудить, — сказал граф

— Да, конечно, — улыбнулась директриса.

— Девочки, — сказала госпожа Бороновская, — вы можете идти.

Мы кивнули и пошли, но как только я услышала, что за ними захлопнулась дверь кабинета, я ринулась обратно.

— Ты чего, Даша, — шёпотом спросила Маша.

— Тише, Маш, мне надо знать, о чём они будут говорить.

— Но ничего же не слышно, — сказала Маша, а вот я удивилась, потому что я слышала каждое слово.

Я уже поняла, что паучок, которого я старалась носить не снимая, это какой-то семейный амулет. Мне с ним теперь было тепло, и ещё утром я обнаружила, что могу слышать, что происходит далеко от меня, мы были в спальне, а я, подумав про Горгону, услышала, как она ругается с кем-то на кухне.

А уж стоя в коридоре прослушать кабинет директрисы вообще было просто.

В кабинете, директриса и попечитель перестали называть друг друга по имени-отчеству, и мне даже показалось, что я слышала звук поцелуев, из чего и сделал вывод, что граф сердечный друг Бороновской.

Говорила Бороновская, и голос у неё был взволнованный:

— Ты знаешь, я всегда делаю то, что требуется, ну кто знал, что магия у девочки проснётся так поздно.

Граф ей отвечал:

— К сожалению, дорогая, никто не будет разбираться, за такое тебя просто снимут, и даже я ничего не смогу поделать.