Книга Хозяйка каланчи, страница 80 – Адель Хайд

— Дарья Николаевна, если вы рассчитываете на помощь графа Давыдова, то ему скоро будет не до вас.

— Вы мне угрожаете?

— Нет, что вы. Но поверьте, Дарья Николаевна, у нас есть способы помочь вам принять верное решение.

Так и закончилось моё первое занятие с Игнатом Алабиным.

Алабин ушёл. Я осталась в тренировочном зале.

Дверь отворилась, и в зал заглянула Маша, увидев, что я одна, она забежала:

— Даша! Ты чего? На тебе лица нет! Он тебе что-то сделал?

— Ничего, Маш, я просто устала, — сказала я, не желая пугать девочку.

На самом деле мне надо было понять, что же делать. Почему Алабин так уверен, что у меня нет выхода?

Я решила поговорить с Денисом Васильевичем.

Ещё мелькнула одна мысль: Алабин назвал меня последней из рода. Но у меня же есть ещё Анастасия Филипповна. Может, стоит её ввести в род? И есть же ещё Алексей, которого можно вылечить.

Мы вернулись из школы в дом графа Давыдова. Его самого не было. И никто не мог сказать, куда он поехал.

Но я решила поговорить с тёткой. И если она будет не против, то моё решение было не откладывать введение её в род. Тем более что сегодня была пятница. В субботу в школе занятий не было. И можно будет прямо с утра сходить к каланче.

Не знаю, может быть, это и не поможет. Но во всяком случае, я на уровне интуиции считала это решение верным.

Ввести в род тётку, вернув ей ту магию, которую дед забрал у неё в наказание, оставив лишь то, что могло поддерживать жизнь.

Да, она преступила закон. Но она расплачивалась за это уже много лет. Нет ничего тяжелее, чем видеть, как за твои грехи пострадал твой ребёнок. Особенно при полной невозможности это исправить.

Как часто мы делаем что-то, забывая о том, что это уже не изменить. Это уже отпечаталось во времени, оставило свой след. Изменить нельзя, исправить можно, облегчив свою ношу, чтобы не нести груз ошибки сквозь годы. Исправить и пойти дальше.

Ошибка всё равно не исчезнет, потому что это часть истории. А то, что было в истории, никогда не исчезает. Это можно забыть, но тогда есть риск, что это повторится снова.

Поэтому надо помнить, но не надо нести этот груз, груз вины за совершённую ошибку.

И я чувствовала, что с принятием тётки обратно в род будет не так просто. Именно из-за того, что она не отпускала чувство вины все эти годы, и даже сейчас она продолжала его испытывать.

Но не принять её в род обратно будет ещё большей ошибкой. Только уже моей.

Поэтому, когда наступила суббота, прямо с утра, только попив воды, потому что мы не знали, что нас ждёт, мы с тёткой поехали к каланче.

Вид у тётки был такой испуганный, что я взяла её под руку. Не потому, что мне хотелось за неё держаться, а потому что я боялась, что она сбежит.

Возле каланчи стояла охрана. Но, увидев меня и тётку, они расступились и с интересом уставились на нас, когда мы подошли к двери.

Мне даже захотелось поставить забор. Что, в принципе, не было запрещено. Тем более что земля около каланчи, похоже, принадлежала роду Пожарских, и я решила, что поищу документы.

— Даша, — вдруг позвала меня тётка, когда нам оставалось пару шагов до двери.

Я подумала: «Ну вот, и началось», и довольно жёстко произнесла:

— Анастасия Филипповна, возражения не принимаются. Внутрь мы с вами всё равно войдём, а, если у вас есть какие-то вопросы, давайте вы их внутри зададите.