Книга Хозяйка каланчи, страница 78 – Адель Хайд

Иван сначала не понял. И, увидев высокого молодого мужчину, пости что своего ровесника он поздоровался с ним. А когда Алексей не ответил на рукопожатие, то Иван понял сразу: что-то с ним не так. Он обернулся, посмотрел на меня.

Что мне оставалось делать?

Я сказала:

— Познакомься. Это мой брат Алексей, у него магическая травма.

И Иван как-то сразу притих. А после ужина пошёл в покои к тётке. И тётка потом рассказала, что он пришёл и играл с Алексеем в кубики.

А на следующее утро он меня спросил:

— Дарья Николаевна, а Алексею можно помочь?

— Можно, — сказала я. — но пока не время.

И это, пожалуй, был первый такой человечный разговор, состоявшийся между мной и Иваном Балахниным.

А по поводу помощи Алексею я прощупывала почву, но пока не решалась что-то предпринимать.

В школе стало весьма интересно учиться. Туда действительно перешли несколько наследников известных родов. И, как простодушно мне объяснил Николай Шереметев, всем было интересно учиться там, где учится последняя из рода огнедержецев.

Конечно, они быстро выяснили, кто обладает магией огнедержца, потому что, естественно, большинство в школе видели, как я усмиряла пламя.

И со Львом Алабиным мы продолжали общаться.

Лев был не похож ни на своего дядю Игната Алабина, ни, я так полагаю, на своего отца. Сам он не рассказывал, но Денис Васильевич мне рассказал, что Алексей Алабин недавно только признал своего сына.

— Лев ещё недавно жилл в деревне со своей матерью, — сказал граф Давыдов, —а сейчас вот отец перевёз его в столицу и в срочном порядке обучает.

Граф помолчал, и добавил:

— Но, судя по всему, Лев Алабин талантливый мальчик. Потому что за лето он прошёл почти весь курс средней школы, так что его на полном основании, без всякой протекции, приняли в старшую школу.

— А куда он так спешит? — спросила я, вспоминая, что вроде бы Лев хотя и крупный, и сильный, всё же пару кварталов со мной на руках пробежал, но вроде бы не выглядит слишком взрослым.

— Он готовится сдать экзамены досрочно, чтобы иметь возможность поступить в военный корпус при императоре. Туда набирают только отпрысков известных фамилий. И, естественно, Алабиным тоже хочется в этом поучаствовать, — усмехнулся граф.

— А что, — спросила я у Давыдова, — законнорождённого сына не было что ли?

— Не было, Дарья Николаевна, у ледовея одни дочки рождались, а тут вот, видите, пусть и не с законной супругой, но повезло ему.

— А почему он его раньше не признавал? — я до сих пор никак не могла понять эту аристократическую логику. Но и этот мой вопрос мне ничего не прояснил, кроме очевидного факта: аристократы делают только то, что им или роду выгодно.

— Так император год назад только объявил о наборе в этот корпус, — сказал граф Давыдов, —так что повезло парню. Но я думаю, что жизнь у него не простая. Потому что вряд ли в роду Алабиных, где гордятся чистотой своей крови и силой ледяной магии, будет легко жить бастарду, у которого мать была простолюдинкой.

И после этого рассказа мне стало понятно, почему мне так легко общаться со Львом Алабиным.

Но пока рассказать ему про Алексея я не могла. Хотя мне почему-то казалось, что Лев согласится помочь, и сделает это безо всяких дополнительных условий.

Но у меня были сомнения: а вдруг он не справится? Или ему не хватит силы? Раз он не законнорождённый... А вдруг он потом расскажет отцу? А этот продуманный ледовей, которого тётка до сих пор чистой ненавистью ненавидит, найдёт способ проверить, и тогда выяснится, чей Алексей сын.