Книга Хозяйка каланчи, страница 75 – Адель Хайд

— Вы в своём уме? — спросил он.

— Я-то да, — ответила ему я, зная, что его нельзя жалеть, пусть сейчас ему будет больно, быстрее вылечится, — А вот вы, похоже, нет, слезайте, если не хотите получить славу слабака. Снимайте эту верёвку, всё равно она вас не выдержит. Только шею переломаете. Или вы хотите, чтобы вас с ложечки кормили?

В глазах Ивана Балахнина мелькнула ненависть:

— Да как вы смеете?!

И я обрадовалась. Потому что ненависть — это не пустота. С этим уже можно работать. Потому что, каким бы ни был человек, любому человеку нужно дать шанс. Особенно если это шанс на жизнь.

* * *

И этой ночью мы все ночевали в имении Балахниных.

Если честно, после того как мы привезли Ивана Балахнина в имение, им занималась Маша в сопровождении двух охранников. Всё же парень был достаточно здоровый, кто его знает, что у него на уме.

Она отвела его к источнику и оставила там. Вернувшись, сказала, что он потом сам выйдет.

— Всё же он, знаком с источником, да и ему надо побыть вместе с матерью, — сказала Маша.

— А он там ничего с собой не сделает? — спросила я.

— Там не сделает, — очень уверенно ответила Мария, а я подумала, что у меня пока такого взаимопонимания с моим источником нет. И вздохнула.

Ну вот, если честно, я всё же считала, что лучше бы мы его отправили бы куда-нибудь в приют или в военное училище. Потому что, пробыв с ним в доме два дня, из-за чего мы с Машей пропускали школу, я поняла, что он вряд ли будет ходить в ту же школу, где учимся мы. Во всяком случае, желания он не выразил.

Он был вежлив, даже в разговоре со мной, хотя я чувствовала, что меня он выносит с большим трудом. Но он никоим образом этого не показывал.

Больше попыток надеть веревку на шею он не делал, но я чувствовала, что нам с Машей не справиться. Вот как ты его оставим одного в имении? Или что? Возьмём с собой к Давыдову?

Ничего не спрашивал, но и на вопросы не отвечал.

Но однажды его ненависть вышла наружу. Это произошло, когда я, устав от сидения в имении, спросила:

— Иван Викентьевич, а ты знал, что носишь амулет, который тянет магию у другого человека?

Рядом не было Маши, Давыдова, в соседней комнате была охрана, и, собственно, я и использовала этот момент.

Лицо у Ивана стало злое, он прям мне свою мать напомнил, и он тихо шёпотом, отчего это звучало ещё неприятнее сказал:

— А тебе больше всех надо? Что ты всё выспрашиваешь? Ты хоть знаешь какого мне возле неё находиться и чувствовать свою магию в ней? Я её разорвать хочу.

И он вдруг сел и уронил голову на руки.

Я была потрясена, хотя чего-то подобного ожидала, ну не мог человек так быстро смириться с тем, что всего лишился.

Как бы мне его ни было жаль, но Машу обижать я никому не позволю, поэтому я ему сказала:

— Да, мне больше всех надо! И я никому никаких обещаний не давала, поэтому. Если ты Маше навредить попытаешься, я тебя уничтожу.

Но он как будто бы не услышал, продолжал сидеть, глядя в пол. А я после этого случая пошла просить Давыдова о разговоре.

— Денис Васильевич, надо что-то делать, парень копит в себе злость, он как бомба замедленного действия, да и мы не можем постоянно сидеть с ни, нам с Марией надо ходить в школу.

Давыдов посмотрел на меня и сказал:

— Я ждал, что вы об этом скажете, и думал насчёт его судьбы. Есть у меня одна мысль.