Книга Хозяйка каланчи, страница 73 – Адель Хайд

* * *

Школа для одарённых находилась под Москвой, в северной её части. Поэтому, проезжая в школу, мы проезжали мимо имения Алабиных.

Глядя на высокий забор вокруг, я подумала, что, если бы мне не удалось войти в каланчу, я бы сейчас уже жила бы за этим забором.

Но вспомнила я почему-то не Игната Алабина, не Алексея Алабина, а Льва. Как он, ничего не говоря, не спрашивая, подхватил меня и потащил к каланче. А ведь если бы не он, сама бы я вряд ли добралась.

«Надо будет его поблагодарить», — подумала я. — «Я толком даже спасибо ему не успела сказать. Только увидела, как его отец увёл».

Школа для одарённых чем-то напоминала имение Алабиных. Хотя забор был пониже, но огромное величественное здание, похожее на чей-то особняк, поражало своими размерами. У него было четыре этажа, оно было построено фигурной буквой «П». По бокам расширялись флигеля и основное здание. Флигеля отличались меньшей этажностью, и основное здание как будто бы взмывало вверх из этих флигелей. Казалось, что здание распахивает крылья.

Навстречу нам вышел высокий мужчина зрелого возраста. Умные глаза на породистом лице, седина на висках. Он представился как директор Желевский Игорь Сергеевич.

Поздоровался с графом Давыдовым, посмотрел на нас с Машей, и, обращаясь к графу, спросил:

— А глава рода Балахниных будет?

— Добрый день ещё раз, — произнесла Маша. — Мария Викентьевна Балахнина. Глава рода.

Надо отдать должное, директор школы быстро справился с удивлением, вернув на лицо маску доброжелательности:

— Прошу простить меня, Мария Викентьевна. Не был осведомлён.

— Документы только поданы на сертификацию, — сказала Маша, а граф Давыдов добавил:

— Мария совсем недавно приняла род и магию источника.

Директор школы нахмурился:

— А какого числа? Не помните?

Но Маша сразу ему сказала, и о таком ответе мы договорились заранее, подозревая, что могут возникнуть вопросы, а если сказать, что это дела рода, то лезть не будут:

— Если вы считаете, что то, что я приняла силу источника, каким-то образом повлияло на Ивана Балахнина, то вы правы. Но подробности я вам не расскажу. Это касается только рода Балахниных.

— Прошу прощения, — тут же отступил Игорь Сергеевич.

И мы прошли в школу.

Она и внутри была такая же величественная, как и снаружи. Я подумала, что мне бы не хотелось в такой учиться, потому что она напоминала дворец.

— Представляешь, кто здесь учится? — прошептала я Маше.

— Даша! — вдруг раздалось из-за спины.

Я вздрогнула, повернула голову. На меня смотрел Николай Шереметев, любитель пошутить про инквизицию.

— О, простите, Игорь Сергеевич, — сказал он, — Увидел знакомую и не сдержался. Дарья Николаевна, вы будете у нас учиться?

— Боюсь, что нет, Николай Петрович.

— Очень жаль, — и он лукаво улыбнулся.

А я подумала, что вот бы было здорово, если бы он учился в нашей школе. Тогда бы я ему за инквизицию точно отомстила.

Пока мы шли по школе, директор рассказывал, что в той стороне расположены учебные классы, здесь — лаборатории, в этой стороне столовая и спортивные залы.

Но мы направлялись в жилое крыло, которое располагалось в одном из флигелей. И здесь у каждого ученика была отдельная комната.

И я подумала: «Наверное, недешёвое это удовольствие, каждому по комнате, много учеников не наберёшь».