Книга Завидная нервно-тревожная невеста, страница 50 – Виктория Рогозина

Я специально не повысила голос, а говорила четко и уверенно. Оксана Юрьевна нахмурилась, будто в этот момент пыталась переварить мои слова, но за нее это сделали другие родители. Они начали говорить всё громче, перебивая друг друга:

— Это несправедливо! В таком возрасте столько денег!

— Он ещё ребенок, ему нельзя так много!

— Дети должны быть на равных условиях, это влияет на атмосферу в классе!

Они пытались заставить меня изменить свою точку зрения, говорили, что «все» считают так, что это «вредно для развития». Один из родителей даже предложил, чтобы я забрала у сына деньги и контролировала, на что он их тратит.

Их попытки вызвать у меня чувство вины или давления достигли абсурда. Я просто не смогла удержаться и рассмеялась.

— Вы серьёзно? Отнять деньги у собственного сына, который их честно заработал? — я осмотрела всех с удивлением. — Что ж, боюсь, это не входит в мои планы. Миша трудился ради этих достижений, и я этим горжусь. Мы все воспитываем своих детей так, как считаем нужным. Мой выбор — доверять ему и поддерживать в том, что он делает.

Родители, кажется, были поражены моим ответом. В классе вновь наступила тишина, и я вновь ощутила, как ослабло давление, словно волна недовольства медленно схлынула, не найдя отклика. Оксана Юрьевна выглядела сбитой с толку, но ничего больше не сказала.

Родители вновь начали набирать обороты, их голоса становились всё громче, обрывки оскорблений и недовольных реплик полетели в мою сторону, словно горячие угли:

— Она отвратительная мать!

— Разбаловала своего сына!

— Ей плевать на остальных детей!

Я уже не удивлялась — это было привычно. К тому же, кто-то всегда найдётся, чтобы поворчать или раскритиковать чужие методы воспитания. Как ни странно, даже без малейшего знания ситуации. Я слушала всё это, наблюдая за тем, как они всё больше распаляются, не стесняясь в выражениях и переходя на личности.

Оксана Юрьевна, заметив, что собрание выходит из-под контроля, попыталась вмешаться, подняв руку и призывая всех к порядку.

— Уважаемые родители! Прошу вас сохранять спокойствие. Счастье любит тишину, давайте немного снизим градус общения.

Её мягкий голос казался слишком слабым на фоне оскорбительных выкриков, но это была хоть какая-то попытка вернуть ситуацию под контроль. Я вздохнула, понимая, что это ни к чему не приведет, и решила вмешаться по-своему.

— Счастье не любит тишину, — спокойно сказала я, взглянув на Оксану Юрьевну, а затем на всех родителей. — Библиотека любит тишину, морг любит тишину, но уж точно не счастье.

Внезапно воцарилась напряжённая тишина, но на этот раз не та, о которой говорила Оксана Юрьевна. Родители смотрели на меня с явной неприязнью, словно мои слова только подлили масла в огонь. Лица были искажены от возмущения, кто-то пробормотал себе под нос что-то о моем «высоком мнении о себе».

— Вы издеваетесь?! — выкрикнул кто-то. — Как можно быть такой самоуверенной? Да на вас управы нет!

Эти слова словно пробили последние преграды, и зал опять заполнился раздраженными голосами. Люди кипели от злости, и чем больше я сохраняла спокойствие, тем сильнее они раздражались.

Оксана Юрьевна, похоже, совсем потеряла контроль над ситуацией, пытаясь снова успокоить разгорячённую толпу, но никто её больше не слушал.