Книга Завидная нервно-тревожная невеста, страница 81 – Виктория Рогозина

Баба-Яга громко рассмеялась, её смех разлетелся по избушке, словно колокольчики, и эхом отозвался в лесу. Она откинулась на спинку, всё ещё посмеиваясь, и сказала с искренней теплотой:

— Как же я скучала по вам, — в её голосе было больше, чем просто веселье, он звучал мягче, словно в нём проскользнула нотка воспоминаний. — Да и всё Лукоморье скучало по вам. Всё это время... мир стал совсем другим без вас двоих.

Я улыбнулась, вспоминая прошлое, и на мгновение почувствовала ту самую ностальгию, которая так часто посещала меня в последние дни. Внутри меня переплелись радость от встречи с подругой и лёгкая грусть от того, сколько всего мы с Алексом оставили за собой, когда ушли в Явь.

Внутри избушки всё было насыщено магией. Полки вдоль стен были забиты пучками высушенных трав — от крепких, насыщенно-зелёных полынных стеблей до нежных, словно светящихся в темноте, цветов папоротника. Они распространяли вокруг пряный аромат, создавая ощущение, будто мы находимся не в лесной хижине, а в самом центре леса, окружённые всей его силой и духом. Огромная печь, что стояла в углу, казалась живым существом. Её тёплый огонь не просто согревал — он дышал, словно был отдельной, дружелюбной душой этого места. На чугунке, что стоял сверху, весело кипело что-то вкусное, распространяя запах меда и трав.

Баба-Яга выглядела совершенно не так, как её рисовали в детских сказках. Она была красива, стройна, её волосы тёмные и гладкие, будто сама ночь плетёт их из своих теней. Кожа была бледной, с лёгким холодным блеском, и лишь глаза — мудрые, тёмные, полные древних тайн — выдавали её истинный возраст. В её облике ощущалось что-то вечное, древнее, а не только внешнее очарование. Но по лёгкой дрожи в пальцах, по морщинкам, которые она умело скрывала за магической маской молодости, можно было догадаться, что истинная Яга уже далеко не молода. Её красота была скорее иллюзией — оболочкой, которую она поддерживала, чтобы помнить о тех временах, когда мир был другим.

— Красиво тут у тебя, — заметил Алекс, окинув взглядом избушку.

Яга лишь усмехнулась, словно не удивившись его вниманию.

— Кормилица трудится как следует, — кивнула она на печь. — Здесь всё живёт и дышит магией, как и раньше. Но, знаешь, время никого не щадит, даже таких, как я.

Её слова повисли в воздухе, и я на миг задумалась о том, что эта удивительная женщина, столько пережившая, скрывала за своим молодым обликом множество тайн и печалей, которые накапливались за века её жизни.

Избушка весело скакала по тропам Лукоморья, поднимая с корней деревьев влажную землю. За окном мелькали то густые леса, то поля, залитые тусклым светом луны, которая выглядывала из-за туч. Старые дубы и сосны казались нам приветливыми великанами, хотя на их стволах витали тени древних духов. Тишина окутывала лес, только слышно было, как курьи ноги избушки глухо ступают по земле, и как ветер тихо пел свои ночные песни.

Мы шли к острову Буяну — священному месту, где собиралось сопротивление, о котором говорил Алекс. Он сидел рядом, сосредоточенный, будто уже мысленно готовился к грядущему сражению.

— Остров Буян, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от окна. — Здесь соберутся все, кто готов противостоять Кощею. Это место впитало в себя силу тысяч лет. Его магия до сих пор не иссякла.