Книга Плутовка против некроманта. (Не)желанная для ректора, страница 129 – ЮЭл

— Я не…

— Это чувство, что ты не понимаешь. То самое, что превращает бушующий в душе ураган в нестерпимую, рвущуюся наружу пламенную ярость, заставляющую совершать необдуманные поступки, жгучая ревность.

А это — мужчина склонился к шее и поцеловал в пульсирующую венку, заставив по телу пробежать разряд молний, — трепетное желание.

— То, что охватила все твое тело, — некромант нехотя оторвался от меня, опустил на пол и поправил платье. Я хотела было запротестовать, но он поцеловал в лоб и, взяв за руку, повел к постели, — это страх. Страх не за себя, а за жизнь другого человека.

Ты тяжело справляешься со страхом. Он сковывает тебя и заставляет сдаться. А еще, твой мозг так боится боли, которое испытывает твое тело, что заставляет забыть о случившемся. Но я нашел способ, который заставляет твой страх развеяться. Он просто вытесняется другим довольно сильным чувством.

— Злость? — выдохнула я, когда поняла, что он использует этот прием не в первый раз.

— Злость, — подтвердил ректор.

— Вы манипулировали мной?

Сказать, что мое возмущение было непритворным, не могу. Как вообще можно искренне возмущаться, когда поняла, что уже довольно долго любишь человека и чуть его не потеряла, буквально час назад.

— Манипулировал, шантажировал, угрожал. Я использовал все твои приемы, но ты упорно продолжаешь мешать выполнять государственный долг. Знаешь, малышка, — он тяжело вздохнул и опустился на кровать, увлекая меня за собой, — рано или поздно, я закончу все порученные королем дела…

— Это угроза?

Гекат растянулся на кровати, продолжая не выпускать меня из крепких объятий. Разместив голову, на мужском плече посмотрела на бледное лицо и вспомнила, что он был на грани жизни и смерти. Стало стыдно за то, что повисла у него на шее. Провела рукой до перевязанной талии. Крови не было.

— Это предупреждение, — глаза слипались, а голос стал тише. — Эль, я люблю тебя!

Он уснул, как только произнес эти слова. Не удивительно, рана была серьезной. Восстанавливающемуся организму требуется сон. Я знала, что сказанное мной не будет услышано, но все равно ответила на вопрос, которого не было.

— И я люблю тебя. — А затем, словно из глубины души вырвался давно позабытый страх, который заставил произнести, — Только, пожалуйста, не умирай.

Некромант открыл глаза, стоило мне убрать руку с мужской груди.

— Вы всегда так чутко спите?

— Ты. — Поправил меня ректор, притянув к себе, поцеловала в лоб. — Сегодня я спал очень крепко. Боюсь, напади на нас кто-нибудь, проспал бы все веселье.

— Вы… — тряхнула головой и поправила себя. — Ты называешь весельем нападение на нас?

— Я давно не чувствовал себя так хорошо. Не берусь представлять то, что ждет решившего нарушить образовавшуюся идиллию.

Его глаза светились светом, от которого в душе разливалось тепло.

— Когда?

— Когда я понял, что люблю? — Удивительно, что мне не требовалось завершать мысль. Гекат словно мысли читал. — Когда среди ставших привычным, биением сердец, я обнаружил тишину, отдающую зудящим чувством в груди, осознал, что ты навечно связана со мной.

— Тишину?

— Я слышу сердцебиение всех существ. Я слышу всех, кроме тебя.

В памяти всплыли все прочитанные тексты и все рассказанные Барсиком истории.

— Истинность.

Губы Геката растянулись в улыбке.