Онлайн книга «Плутовка против некроманта. (Не)желанная для ректора»
|
Отвечать я не стала. Было слишком стыдно даже в глаза ему смотреть. Стыдоба-то какая. Лицо и уши полыхали огнем. К счастью, на этот раз, только огнем позора. — Ну, по крайней мере, теперь я знаю, что никаких «занятий» с другими ректорами у тебя не было. Veto*. — Запрет. Глава одиннадцатая — Кеаржак «Чаще всего чувство стыда появляется из-за поступков, совершенных в приступе гнева». — А-а-а-а-а… Как хорошо, что перьевая подушка заглушает крик. На эти выходные она стала моей отдушиной. Да и не на эти тоже. Не могу же я пойти к Рэму с Агатом и рассказать о том, что произошло позавчера ночью в покоях ректора. — А-а-а-а-а… Это ж надо было себе ТАКОЕ напридумывать. В очередной раз приняла решение, что нет никого виновнее меня. Сама напридумывала, сама разозлилась, сама спалила ректора. — А-а-а-а-а… При воспоминании своего полуголого тела, так лицо заливается краской. О том, что спалила дорогую одежду ректора, старалась не думать совсем. Стоило вспомнить его полыхающую обувь, как в памяти всплывала половина ягодицы, торчащей из-под оставшейся брючины. Стереть из памяти подобное невозможно. Тем более, задница у него оказалась красивой, как и все остальное тело. — А-а-а-а-а… Все! Хватит! Я уже больше суток не выхожу из комнаты. Три кусочка хлеба, что я утащила когда-то из столовой, и подсушенные на огне, уже уничтожены. Как и надкушенное яблоко, что осталось с того злополучного вечера, когда я решила совратить (а после того, как узнала о его истинных намерениях, так оно и было) ректора. Мой живот уже устал требовать от меня хоть какой-нибудь пищи, и уже давно замолчал. Я спустила ноги с невысокой кровати. Единственное приличное платье пахнет костром, так как было наскоро надето поверх того позора, который остался от последствий моего гневного сожжения. К счастью, на стуле лежало второе платье, тоже серое, которое я могла надеть поверх голого тела, так как оно имело пришитую мной же, подкладу. Надо будет наведаться в комнату Стэллы, когда она и ее сожительница будут шастать по академии и портить кому-нибудь жизнь. Рэм подобное не одобрит, поэтому позову Агата. Он всегда готов навредить Стэлле. Я благоразумно не говорю ему о том, что первая красавица академии даже не замечает того, что я периодически беру ее одежду. Не уверена, что она вообще знает, что и в каком количестве хранится в ее гардеробной. Воровать, конечно же, плохо, но я не ворую, а просто беру поносить. Отдам, как только она попросит. Вот на такой приятной ноте, которая полностью оправдывает все совершенные действия в прошлом, и предварительно объясняет все, что еще будет совершенно, я надела платье и босая шла в сторону сапог, когда моей ноги что-то коснулось. Опустив глаза, я в очередной раз, но уже без попыток заглушить это подушкой, прокричала: — А-а-а-а-а…, — и выбежала в коридор. Сказать, что я не ожидала за дверью никого, не сказать ничего. Ни Рэм, ни Агат не посещают моих покоев. Мы договорились об этом с самого начала. Не считая того, что я девочка, мои покои, по сравнению с остальными в академии, ужасны. Тем более, я не стремилась навести чистоту и порядок там, где всего лишь ночевала. Широкая грудь, в которую я врезалась, не смогла устоять на ногах, столь неожиданным и стремительным был мой забег. Мой гость повалился на каменный пол узкого коридора башни. Его руки отбросили в сторону то, что в них было, и перехватили меня за талию, ограждая от ударов извне. |