Книга Развод с драконом. Детский доктор для проклятого наследника, страница 11 – Лилия Тимолаева

— Что?

Лилия не ответила сразу. Она снова посмотрела на знак. Потом на дверь, за которой ушла новая истинная Армана Вейра. Потом на ребёнка, который доверчиво держал её за руку, хотя взрослые вокруг него уже успели разрушить слишком многое.

Нет, она не могла обвинять без доказательств. Не в этом мире. Не перед драконом, который только что развёлся с ней ради женщины с таким же знаком на украшении. Одно неверное слово — и её выкинут не только из комнаты, но и из любой возможности помочь Каэлю.

Но промолчать совсем тоже было нельзя.

— Это не болезнь, — сказала она наконец.

Арман стал неподвижным.

— Тогда что?

Каэль слабо повернул голову к ней. Его пальцы чуть крепче сжали её руку.

Лилия посмотрела на тёмный знак, который медленно расползался по детской коже, будто чужая печать просыпалась под дыханием ребёнка.

— На нём не просто родовая магия, милорд, — произнесла она тихо. — На вашем сыне чужой след. И если я права, сегодня его не лечили. Его добивали тем, что называли защитой.

Арман не сразу ответил.

Он стоял у кровати сына, всё ещё удерживая рукой распахнутый ворот маленькой рубашки, и смотрел на тёмный знак так, будто тот мог исчезнуть, если смотреть достаточно долго и достаточно властно. В комнате было слышно только неровное дыхание Каэля и далёкий, приглушённый шум зала, оставшегося где-то за толстыми стенами дворца. Там, наверное, по-прежнему ждали. Перешёптывались. Догадывались. Решали, как завтра перескажут эту ночь: бывшая герцогиня устроила сцену после развода, ворвалась к наследнику, обвинила лекарей, посмела говорить о чужом следе.

Но здесь, в детской, все эти люди перестали иметь значение.

Значение имел только маленький мальчик на кровати. Его тонкие пальцы держались за руку Элианы так слабо, что это прикосновение было почти не весомым, но она почему-то чувствовала его всем телом. Будто ребёнок цеплялся не за перчатку, а за последнюю возможность остаться здесь, в этом дыхании, в этом мире, среди взрослых, которые слишком долго спорили о власти, крови, печатях и приличиях.

— Чужой след, — повторил Арман.

В его голосе не было вопроса. Скорее — опасная пустота перед ударом.

Элиана подняла на него глаза. Серебро в его взгляде стало холодным и острым. Если бы она сейчас сказала лишнее, если бы назвала имя Селесты вслух, он мог воспринять это как ревность. Как попытку отомстить женщине, ради которой её только что вычеркнули из рода. Как последнюю жалкую интригу бывшей жены.

И тогда Каэля снова оставили бы тем, кто уже делал ему хуже.

— Я не знаю, чей именно, — сказала она осторожно.

Это было правдой. Неполной, но правдой.

Арман медленно выпрямился.

— Но ты что-то увидела.

Она почувствовала, как внутри неё дёрнулась тревога. Он был слишком внимателен. Привык замечать слабые места в чужих ответах, привык выдирать признания не силой, так давлением. Наверное, в его мире никто не выживал долго, если говорил с герцогом Вейром неосторожно.

— Я увидела знак, — ответила Элиана. — И увидела, как он реагирует на магию ваших лекарей.

— Это не ответ.

— Это всё, что я могу сказать сейчас без вранья.

Его лицо стало ещё жёстче.

— Вранья?

— Да. Вы предпочитаете уверенные слова или честные?

Каэль тихо пошевелился. Элиана сразу опустила взгляд к нему. Мальчик снова пытался вдохнуть глубже, но грудь поднималась неровно, будто воздух проходил через невидимую преграду. Тёмные линии на шее стали чуть бледнее после исчезновения серебряной сети, но знак под ключицей не исчезал. Он то темнел, то тускнел, словно под кожей билось чужое маленькое сердце.