Книга Развод с драконом. Детский доктор для проклятого наследника, страница 9 – Лилия Тимолаева

— Милорд, бывшая герцогиня не имеет ни малейшего представления о драконьих печатях. Её слова продиктованы волнением и, возможно, желанием привлечь внимание.

Селеста сделала шаг вперёд.

— Арман, прошу тебя. Ей нельзя быть здесь. Она пережила потрясение, она не отвечает за свои слова.

Лилия услышала это краем сознания. Селеста снова работала тонко: не обвиняла, а как будто жалела. Делала из неё не соперницу, а неуравновешенную женщину, которая ворвалась к больному ребёнку после развода.

Каэль вдруг открыл глаза.

Серые. Огромные от страха. Затуманенные, но живые.

Он смотрел не на отца. Не на лекарей. На неё.

Лилия подошла ещё на шаг.

— Каэль, — сказала она мягче.

Имя далось легко, с неожиданной нежностью.

Мальчик попытался что-то сказать, но из горла вышел только сорванный звук. Его рука дёрнулась на простыне.

Арман перехватил это движение и сжал маленькие пальцы.

— Сын.

В этом одном слове впервые за вечер в нём прорвалось настоящее. Не власть. Не гордость. Страх.

Лилия увидела его — и не простила. Нет. Но поняла, где у дракона живая плоть под бронёй.

— Если вы хотите ему помочь, — сказала она, не отводя взгляда от ребёнка, — прекратите делать то, от чего ему хуже.

Старший лекарь резко произнёс:

— Милорд, это недопустимо. Присутствие леди Элианы может нарушить…

— Замолчите, — сказал Арман.

Лекарь осёкся.

Арман смотрел на сына. Потом на серебряную сеть. Потом на Элиану.

— Ты уверена?

Вопрос был невозможным. Она не могла быть уверена в мире, где магия светилась в воздухе, а драконы носили человеческие лица. Но она была уверена в одном: ребёнок реагировал на эту сеть плохо. И если взрослые продолжат спорить, время уйдёт.

— Я вижу, что ему хуже от вашей магии.

Арман поднял руку.

Сеть погасла не сразу. Серебряные нити задрожали, словно не хотели отпускать добычу, затем одна за другой растворились в воздухе.

Каэль втянул воздух.

Не легко. Не свободно. Но глубже.

Лилия услышала, как кто-то в комнате тихо выдохнул. Один из младших лекарей, кажется.

Старший побледнел ещё сильнее.

— Это временное облегчение, милорд. Печать…

— Выйдите, — сказал Арман.

— Но…

— Все, кроме неё.

Селеста резко подняла голову.

— Арман.

Он не посмотрел на неё.

— Выйдите.

В этом приказе было столько холода, что спорить не решились даже лекари. Они поспешно собрали свои знаки, поклонились и направились к двери. Селеста осталась на месте чуть дольше. Её взгляд скользнул по Элиане — уже без мягкости. На мгновение Лилия увидела то, что пряталось под фарфором: злость, быструю и острую.

— Я буду рядом, если понадоблюсь, — сказала Селеста Арману.

Он кивнул, всё ещё не глядя на неё.

Когда дверь закрылась, в детской остались трое: отец, бывшая жена и ребёнок, который дышал так, будто каждый вдох доставался ему из чужих рук.

Лилия подошла к кровати. На этот раз Арман не остановил её, но его взгляд следил за каждым движением.

— Не трогай его без моего разрешения.

Она посмотрела на него.

— Тогда разрешите.

Его лицо напряглось.

— Ты пользуешься моментом?

— Я пытаюсь понять, что с вашим сыном. Вы можете мешать мне из гордости, но ему от этого легче не станет.

Слова были резкими. Возможно, слишком. Но Каэль снова зашевелился, и Арман, сжав зубы, отступил на полшага.

— Смотри.

Лилия наклонилась к ребёнку, не касаясь его сразу. Сначала — глаза. Реакция на свет. Страх. Усталость. Потом — дыхание, частое, поверхностное, но уже не такое рваное. Кожа была горячей на вид, но руки ребёнка казались холодными. Тёмные линии поднимались от ключиц к шее и ниже, терялись под тканью. Они не были хаотичными. В них был рисунок.