Книга Развод с драконом. Детский доктор для проклятого наследника, страница 8 – Лилия Тимолаева

Лилия пошла на этот звук.

У дверей малой детской стояли двое стражников. Один из них сразу выпрямился.

— Леди… вам нельзя.

Странно, как быстро титул застрял у него на языке. Уже нельзя было назвать её герцогиней, но и просто женщиной он назвать не решился.

— Отойдите, — сказала она.

— Милорд запретил.

— Ребёнок задыхается?

Стражник побледнел.

Она не знала точно. Но услышала характерный сорванный вдох за дверью — и этого хватило.

— Я спросила: он задыхается?

Второй стражник отвёл глаза.

— Лекари внутри.

— Тогда почему вы стоите здесь с такими лицами?

Они не ответили.

Из комнаты донёсся резкий голос Армана:

— Сделайте что-нибудь!

За ним — другой голос, старческий, испуганно-важный:

— Милорд, мы усиливаем родовую защиту, но печать сопротивляется…

Ребёнок снова попытался вдохнуть. Звук был короткий, мучительный.

Лилия перестала быть бывшей женой, попаданкой, женщиной в чужом платье, пешкой в чужом разводе. В эту секунду в ней остался только врач.

Она толкнула дверь.

Стражник попытался удержать её за локоть, но не решился сжать по-настоящему. Может быть, потому что она посмотрела на него так, что он сам отступил.

В детской было слишком жарко.

Первое, что она почувствовала, — тяжёлый воздух. Сладковатый запах воска, нагретого камня, чужого страха. На стенах горели светильники, и их пламя почему-то было синеватым. У кровати стояли трое мужчин в длинных тёмных одеждах — лекари или маги, Лилия ещё не понимала разницы. Их руки светились бледными знаками. Над маленькой кроватью дрожала серебряная сеть, похожая на купол.

Арман стоял у изголовья.

Селеста — чуть дальше, у окна. Её лицо было тревожным, но руки сжаты слишком крепко, будто она не боялась за ребёнка, а ждала, когда всё закончится.

На кровати лежал мальчик.

Каэль.

Маленький, худенький, в белой ночной рубашке, почти потерявшийся среди подушек. Тёмные волосы прилипли ко лбу. Губы были бледными. Пальцы судорожно цеплялись за край простыни. На шее, уходя под ворот, проступали тонкие тёмные линии. Они не были похожи на синяки. Скорее на трещины в фарфоре, заполненные чёрным светом.

Лилия остановилась всего на миг.

Потом увидела, как серебряная сеть над кроватью опускается ниже, и ребёнок выгнулся, пытаясь вдохнуть.

— Уберите это, — сказала она.

Никто не сразу понял, что говорит она.

Арман обернулся. Его лицо стало каменным.

— Кто позволил тебе войти?

— Уберите сеть.

Старший лекарь возмущённо вскинул голову.

— Леди, вы не понимаете, это родовая защита. Она удерживает разрушение печати.

— Она давит на него.

— Что?

Лилия подошла ближе. Один из лекарей попытался преградить ей путь, но она даже не посмотрела на него. Всё внимание было на ребёнке. На дыхании. На цвете кожи. На том, как мальчик реагирует на мерцание магии. На том, что тёмные линии становились ярче каждый раз, когда серебряные знаки касались его груди.

Не болезнь.

Не обычный приступ.

Но принцип был страшно знаком: взрослые делают что-то, что кажется им правильным, а ребёнку становится хуже.

— Каждый раз, когда ваша защита касается его, ему труднее дышать, — сказала она. — Вы не удерживаете это. Вы кормите.

В комнате стало тихо, если не считать хриплого дыхания Каэля.

Арман медленно повернулся к лекарям.

— Это правда?

Старший лекарь вспыхнул.